Сибирские огни, 1928, № 6

Ли-Тян встрепенулся. Услыхав свое имя, он насторожился, уперся взгля­ дом в Пао, перестал есть. Потом мотнул головою и быстро и горячо заго­ ворил по-китайски. Ван-Чжен и Сюй-Мао-Ю нахмурились. То, что гневно и возбужденно сказал Ли-Тян, видимо* задело их и обеспокоило. Старик сердито зашипел и кинул Пао какое-то ругательство. Ван-Чжен сморщил губы и, безуспешно стараясь сложить их в улыбку, попытался успокоить Аграфену: — Молчи! Больше не будут!.. Дурака был... больше не надо сердитый. Надо веселый быть!.. Прауда, надо веселый быть! Да!.. Ужин закончился невесело. После еды китайцы, оставив Аграфену во­ зиться с посудой, уселись покурить. Они курили молча и сосредоточенно. Они курили и что-то обдумывали и решали1. Каждый свое. Первый прервал молчание Сюй-Мао-Ю: — От женщины всегда худое выходит. Я говорил. Я первый, еще давно сказал это, но меня не послушали... Пао и Хун задумали нехорошее. Жен­ щину не следует трогать, а они трогали ее, и она сердится... Пусть бы они бегали, как голодные быки, где-нибудь в другом месте и пусть бы какая-ни­ будь женщина сердилась на них, но не здесь. Не здесь!.. Здесь женщина мо­ жет, в самом деле, озлиться и уйти. А если она уйдет, то она распустит свой бабий язык... Подумали вы об этом? А?.. — Пао, как индюк: только увидел бабу, сразу распускает хвост и без ума, без памяти лезет!—обозленно вмешался Ван-Чжен. — А ты?—возмутился Пао—А ты разве не* подступал к ней? Ты не обнюхивал ее, как жадная собака?!. Почему во всем виноват один я? По­ чему—Пао, да Пао? Вот и другие хотели и хотят эту женщину... Почему вы злитесь? Она ничья жена. Она захочет и никто ей не запретит... Я, правда, пробовал сговориться с нею, но разве вы 'все, кроме1Сюй-Мао-Ю, не делали то же самое!?. — Я не трогал женщину!—запротествовал ЛиеТян и в голосе его про­ звучало возмущение—Я не обижал ее... Я видел, как Пао и Хун старались ее обидеть и помешал им... Женщина кричала. Женщина ударила Пао по лицу. За дело* ударила! Хун-Си-Сан молчал. В то время, как остальные возбужденно спорили, он не вмешивался и только быстро переводил взгляд с одного на другого. Хун-Си-Сан прислушивался к спору своих товарищей, но сам н е ' принимал в нем никакого участия. Его молчание вдруг разозлило* старика. — Вонючая собака!—'закричал Сюй-Мао-Ю—Ты ведь тоже пакостил, почему ты молчишь, когда все говорят? Почему ты держишь мысли в дере­ вянной башке своей!?. Хун-Си-Сан выпрямился и угрожающе расправил широкие плечи: — Я молчу... Мне о чем говорить? Я ничего не делал... Меня Пао по­ просил помочь ему, я пришел... — Ох, врет!..—затряс головой, зажмурив глаза, Пао—Ох, как врет. Китайцы* спорйли долго. Аграфена вымыла посуду, сходила на речку, вернулась оттуда, а они все еще перебранивались. Смутный огонь дымокура несколько раз пропадал под густыми клу­ бами дьгма, с речки потянуло прохладой, над деревьями выкатились мерцаю­ щие звезды. Вечер глухо обнял все вокруг мягкими и непроницаемыми те­ нями. Тишина подкрадывающейся ночи стала напряженней. А голоса споря­ щих все еще раздавались, крикливые и беспокойные. Наконец, спор оборвался. Сюй-Мао-Ю первый поднялся и пошел в зи­ мовье. За ним медленно и лениво пошли остальные.