Сибирские огни, 1928, № 6

— Ты зачем делись? Твоя сволоча!... Твоя смогли!.. Он кричал злобно, и визгливый крик его разбудил ясное спокойствие окружающего. Аграфена, вся напружинившись от негодования и обиды, на крик Пао ответила криком же: —• Сам ты сволочь! косоглазая тварь!.. Я те пообнимаюсь, гнус ты этакий!., я те полезу, азият разнесчастный!.. Громкая и небывалая перебранка привлекла остальных. Сначала по­ дошел Ли-Тян, Он сумрачно поглядел ,на Пао и что-то оказал ему отрывисто по-китайски. Аграфена обернулась к нему и неожиданно дрогнувшим голосом пожаловалась: — Вот погляди, лезет он ко мне! Рукам волю дает, ругается! Ли-Тян быстро сказал еще что-то, Пао оскалил зубы и крикнул ему в ответ несколько1злых слов. В это время подошел Хун-Си-Сан и, криво усмехаясь, бросил одно какое-то слово. Аграфена уловила в этом непонятном слове угрозу, взглянула на Хун-Си-Сана, на других, увидала:, как сжались кулаки у Ли-Тяна, и протиснулась вперед, разделяя их одного от другого. — Вы не смейте драться!—оправившись, предупредила она—Вы, черти, образумьтесь!... Будете штыритъся да ко мне приставать, ей богу, уйду отсюда!.... Так и знайте, что уйду!.. В этот день возле зимовья было тихо. Все четверо бродили молчали­ вые, хмурые. Аграфена держалась о т мужиков в стороне. Ли-Тян не разго­ варивал с остальными. Пао1не пел своих песенок. В этот день вернулись из города Сюй-Мао-Ю и Ван-Чжен. Аграфена неожиданно1для самой встретила прибывших очень радостно. — Ну, вернулись, ходоки?—расцветая улыбкою, приветствовала она их.—Нагулялись в городе-то? Ван-Чжен поблескивал глазами, потирал руки, озирался, поглядывал на Аграфену и кивал головой: — Вернулась, вернулась!.. Моя не гуляй! моя дело ходи! Старик сразу же прошел на поле и, обойдя его, вернулся к зимовью довольный и успокоенный. Мак цвел последними красками: Он уже начинал зреть. Окоро, очень скоро1лепестки потеряют свою свежесть, померкнут и станут облетать. Старик скупо улыбнулся и, пряча свою радость, об’явил: — Хороший урожай... Если никакая беда не налетит, вознаградит он нас за наши труды. Хорошо вознаградит!.. За ужином, в то время, как все весело1и охотно1уплетали' Аграфенино варево, женщина отложила в сторону свою ложку. — Вот вы опять теперь все собрались... Вы, мужики, не дозволяйте охальничать Захарке, да вот этому!..—она ткнула пальцем в сторону Хун- Си-Сана.—Озверели они!.. Ежли станут еще приставать, уйду я! Оказала, что уйду,—-не останусь!.. Сюй-Мао-Ю остро взглянул на Аграфену, а затем обернулся к Пао и Хун-Си-Сану. Пао широко улыбнулся и защелкал языком: — Ой, ой!—запел он укоризненно.—Ой, Глафена, какой плохой!.. Моя мало-мало шути, а ты жалисся! Моя не обижала, а ты что говоли?.. и Хун шути мало-мало... Ой, пылохо твоя говоли!.. — Ты!..—вскипела Аграфена—Ты не представляйся казанской сиро­ той! Я, рази, стану врать?!. Лез ты ко мне, охальник! Чего отпираешься? Ай забьгл, как я тебе засветила? Вот мужик-то, Ли-Тян, свидетель был. Кабы не он, вы оба не отступились бы от меня... Ты меня во вруши-то не засчиты­ вай! Не обучена я врать!