Сибирские огни, 1928, № 6

Словно славя какого-то, одному ему ведомого духа дождя, прыгал он в быстро образовавшейся вокруг него, под ним луже, плясал дикую пляску и неистовствовал. Почти с испугом смотрела на него издали Аграфена. Она не узнавала сдержанного, обычно хмурого старика. — Рехнулся!—кивнув на него головою, сказала она китайцам—'Су­ масшедший!?.. Китайцы1смущенно' засмеялись. 10 . Ливень освежил воздух, напоил деревья и травы новыми силами, уфал поля и лес освеженною зеленью и смыл с берегов лесной и человеческий сор. Вокруг зимовья стало чище и приглядней. Ливень оживил мак. Алые, пурпурные, красные и иных оттенков и цветов чашечки раскры­ лись шире и засияли своими красками сочно и ярко. Маковое поле заискрилось цветными огнями, заволновалось многокрасочною жизнью. Маковое поле заулыбалось навстречу омытому сияющему небу. Ожили и заулыбались и китайцы. Даже Сюй-Мао-Ю просветлел. Шлепая ■босыми ногами по мокрой траве, он фодил 'вокруг поля, наклонялся к цветам, трогал стебли, и на лице его играли веселые отсветы сверкающих, освеженных цветов. — Хао!—жмуря глаза, отвечал он на веселые вопросы Ван-Чжена— Очень хорошо все теперь пойдет! — Хорошо!—твердили остальные. ■— Хао!.. Хао!.. Аграфена ходила тоже освеженная, помолодевшая и подобревшая. Ясная синь неба, молодые краски зелени и цветов, довольные лица китайцев— все это наполняло ее тихою радостью. Она стала чаще смеяться, шутить. Она .даже запела однажды, плескаясь у речки. Ее песни услыхали китайцы и насторожились. И тока она пела прого­ лосную, грустную песнь, они, притихнув, перестали болтать и шуметь. Песня им понравилась. Песня сделала их задумчивыми и грустными. Но была эта грусть, повидимому, так сладка, так приятна! Потому что, когда Аграфена умолкла, они шумно заговорили. Они весело засмеялись, беспечные, как дети, как дети, легко стряхнув с себя задумчивость и тоску. — Твоя шибко хорошо поет!—похвалил Аграфену Ван-Чжен. — Твоя пой, а сердце, как ветер качай: туда-сюда!..—сияя ребячьей улыбкой, внезапно вставил обычно молчаливый Ли-Тян. Пао шлепнул в ладоши и попробовал запеть так, как пела Аграфена, ж> не сумел и визгливо рассмеялся: —- Наша пешня длугой!.. Наша пешня так... И он сморщил лицо, закрыл глаза и, подняв голову к небу, пустил острую, тонкую трель. Аграфена шутливо зажала уши пальцами. — Ишь, оглушил, черт!—расхохоталась она игриво. Возле зимовья заволновалась радость. И в радостном настроении Сюй-Мао-Ю однажды утром, долго перетолко­ вав о чем-то с остальными, направился в путь. Он пошел в ближайшее село за необходимыми покупками и еще по каким-то делам. Перед уходом он наказал Ван-Чжену в присутствии Аграфены, по- русски, что бы и она могла понять: — Тири дня ходить буду... Мало-мало муку неси буду, чай, курупа... Три дня смотри мака... Хорошо расти. Плохо не надо!..