Сибирские огни, 1928, № 6

рами уходили' в зимнюю ночь?.. Ведь с такой-то вечорки в голубую ночь увел нашептывавший обманные, усыпляющие слова тот, первый, и потом ушел. И после был деревенский позор и нелюбимый ребенок, стопудовым бременем легший на девичьи! плечи и, по счастью, захиревший и умерший, не дотянув до года. Об этом если и вспоминала Аграфена, то мимолетно, и> с досадою от­ гоняла от себя тоскливые воспоминания!. И еще порою соображала она в свои бессонные часы о китайцах и об их работе. Ее изумляло' и приводило в недоуменье поведение ее хозяев. Было стран­ но и непонятно—для чего возделывают они так тщательно землю, когда у них не припасены семена и ничто не говорит о том, что они будут сеяггь хлеб или садить овощи. Крестьянствовали китайцы, на Аграфенин взгляд, чудно и необычно. Не так, как видывала и знавала Аграфена. Как-то по-своему. Без лошаденки, без скота, словно непутевым делом занимались. Только уж после того, как она однажды высказала им свое недоуменье, они с непривычной горячностью и убедительностью уверили ее: — Наша все сади!.. Наша мало-мало лука, репы... все сада-... Но все-таки и после этого странна и малопонятна была Аграфене их упорная и томительная борьба с землею. 6 . Сюй-Мао-Ю сразу же не взлюбил Атрафену. Он не мог ей простить то­ го, в чем она совсем не была виновата: самого пребывания ее в их кампании в зимовье. Ему не удалось своевременно уговорить остальных не брать с собою женщины; его не послушали—и Аграфена стала жертвой тихой и острой не- приязни старика. Неприязнь эта не проявлялась как-нибудь открыто. Сюй-Мао-Ю не вор­ чал на Аграфену, не придирался к ней. Он только избегал ее, делал вид, что се не существует, что она никому не нужна. Пищу, которую Аграфена при­ готовляла, он принимал с какою-то подозрительностью, как будто ждал от женщины злой каверзы. Когда она проходила близко мимо него, он подби­ рался, сторонился ее, боясь ее прикосновения, ее близости. И проделывал он это так подчеркнуто, так явно, что Аграфена очень скоро заметила все его уловки, и была изумлена. — Пошто это старик словно гнушается меня?—спросила она однажды у Пао.—Он что, язви его, сдурел, что ли?! — Сдулел, сдулел!—посмеялся Пао, щуря глаза.—Сталина шибко ста- лая, сталика не любит молодой!.. Твоя не селедись, не смогли на сталика. — Да мне он на кой -и сдался!—пренебрежительно пожала Апрафена плечами.—Видывала я этаких!.. Но в глубине души она затаила обиду на старого китайца. И эта обида порою жгла ее и томила желаньем как-нибудь и чем-нибудь досадить Сюй- Мао-Ю. — Оттрепала бы я старого гада хорошенько! Ух, оттрепала бы!—ду­ мала она иногда, исподлобья поглядывая на старика. Остальные китайцы, кроме Пао, казалось, не замечали скрытой и упор­ ной борьбы, которая завязалась между женщиной и Сюй-Мао-Ю. Они только молча оглядывали и старика и женщину, когда Сюй-Мао-Ю почему-либо вспо­ минал об Аграфене и заговаривал о том, что, мол, вот люди русские смеются и сердятся—зачем, мол, русская женщина с пятью китайскими мужиками живет—ни жена, ни прислуга, а в роде общей полюбовницы.