Сибирские огни, 1928, № 6

— Аграфена пойдет!.. Коли хорошее жалованье положите, пойдет она. Ей все одно. Не испугается: хоть пять, хоть десять будь, ее не ущипнешь!.. Позже разыскали Аграфену. Ван-Чжен долго рядился с нею, спорил, до­ казывал. Аграфена запрашивала, по его мнению, дорого и ему было обидно и жалко давать ей много денег. Но женщина стояла на своем. Она не сдава­ лась и, поглядывая на жену лавочника, думала: — Вот Машка шелковые чулки носит, жрет хорошо и дите у нее такое обрядное, кофточка розовая вязаная... Неужто я хуже?.. Она думала так и не сбавляла цены. Ван-Чжен умаялся, споря и рвдяеь с нею. Ван-Чжен несколько раз вставал и уходил. Но как он ни: рядился, при­ шлось сдаться. Женщина настояла на своем и, с разгоревшимися щеками, с глазами, в которых поблескивало жадное удовлетворение, получила от него задаток. — Я не обману!-—обидчиво тряхнула она головой, когда Ван-Чжев со вздохом недоверия поглядел на нее, на деньги, которые она прятала в ниж­ нюю юбку, и обиняком, но прозрачно намекнул на то, что как бы, мол, зада­ ток не пропал. Она не обманула и в назначенное время явилась с узлом, готовая сле­ довать за пятью хозяевами, за пятью примолкнувшими и остро оглядываю­ щими1ее китайцами. Она водворилась с ними раннею весною в зимовье, которое было кое- как облажено для постоянного житья. Вместе с котлами, ложками и ведра­ ми, в:месте с несложным кухонным бабьим набором, наспех купленным ки­ тайцами, она принесла с собою в пустовавшее многие годы зимовье запах прочного человеческого жилья. По весне, едва устроившись в зимовье, китайцы принялись расчищать* разделывать полянку, удобно легшую за узеньким перелеском возле зимовья по берегу реки. У них не было лошади и крестьянских орудий. Их работа не походила на упорную и надолго налаживаемую работу землеробов. Мотыги и лопаты, с которыми они пришли сюда, сделали бы их посмешищем крестьян, если б Иван Никанорыч или кто-нибудь другой из Спасского поглядел бы за ними. Над ними весело и охотно посмеялись бы. Но их никто не видел, за ними никто1не подглядывал. И, упорные и настойчивые во всякой работе, они ловко оправлялись с землею, обхаживая ее своими несложными и неподходя­ щими орудиями, Полянка, заросшая пыреем и всякой иной бесполезной травою, вскоре была расчесана, разглажена. Темнея рыхлою бархатистою землею, впервые обласканною человеческими руками, она стала гладким и пушистым полем, которое жаждало сеятеля, которое ждало, когда золотые зерна падут на нее, и она зачнет. Молодое солнце выкатывалось над нею и разбрызгивало по зернистой глади земли острые животворящие лучи. От речки шел легкий, чуть замет­ ный пар и по утрам и по вечерам увлажнял готовую к творчеству полоску. Весенние ветры, вея и з таежных недр, шевелили песчинки, пылинки, крупи­ цы праха и вместе с солнцем давали земле новую силу. Сюй-Мао-Ю ходил по возделанной полоске и что-то мудровал. Сюй- Мао-Ю, как только они все перебрались сюда и стали возделывать землю, сделался на работе главным, распорядителем, которого остальные беспреко­ словно слушались. Он, видимо, знал свое дело, потому что во всех затрудни­ тельных случаях находил способ уладить и настроить все по-хорошему. И четверо, в остальное время не проявлявшие большого уважения к старику, здесь, у земли, когда она постепенно обнажалась из-под густых травяных зарослей и показывала свое плодородное чрево, вспоминали и чувствовали,