Кузнецов И.В., Книжность Древней Руси (XI-XVII вв.)-2021

КНИЖНОСТЬ ДРЕВНЕЙ РУСИ 37 кая», кровь, покрывающая землю или лед. Используется обычная для жанра гипербола: «Однажды случилось ему выехать на врагов, и по- бедил он семь полков за один выезд» . Характерным для воинской по- вести является рассказ о подвигах шести дружинников, отличившихся в Невской битве: Гаврилы Олексича, Сбыслава Якуновича, Якова, Меши, Савы и Ратмира. Это выдвижение на авансцену повествования второстепенных лиц имеет свойство жанрового признака 1 . Наконец, знаменитые слова князя Александра «Не в силе Бог, но в правде» , бу- дучи ветхозаветной цитатой, тем не менее тоже представляют собой жанрово необходимую речь князя перед войском. Однако в целом «Житие Александра Невского» далеко отошло от жанра воинской повести. Текст и обозначается в списках как «жи- тие», и по своему устройству вполне соответствует существующему житийному канону. После краткого молитвенного вступления ( «Во имя господа нашего Иисуса Христа, сына Божия» ) и этикетного за- чина ( «Я, жалкий и многогрешный, недостойный умом…» ) автор жи- тия упоминает о благочестивых родителях героя – князя Александра. И затем на протяжении всего текста книжник приводит подробности, свидетельствующие о боголюбии и христианских достоинствах князя. На битву Александр отправляется, обстоятельно помолившись в церк- ви. После разорения татарами Суздальской земли Александр «воздвиг церкви, города отстроил, людей разогнанных собрал в дома их» . Эти действия князя дают книжнику повод применить к Александру биб- лейскую характеристику: «Князь хороший в странах – тих, привет- лив, кроток, смиренен – и тем подобен Богу» . Конечно, реальный об- лик князя Александра, деятельного полководца и искусного диплома- та, вряд ли давал повод говорить о «кротости», однако этого требова- ли жанровые требования жития. К этим требованиям относится также монашеская кончина героя (князь Александр незадолго до смерти принимает схиму) и посмертные чудеса, творящиеся у его гроба. По- этому в произведении появляется эффектная концовка, в которой усопший князь своей рукой из гроба берет у митрополита духовную грамоту. 1 Примечательно, что этот фрагмент есть только в старшей редакции текста – в Лаврентьевской летописи. По мере приближения повести к житию он был устранен.