Плитченко А.И., Письмовник, или страсть к каллиграфии-1988

Селенье спит под снежной пеленой, Тропинки нет во всей сгепи раздольной. Да, так и есть: над дальнею горой Узнал я церковь с ветхой колокольней. Как мерзлый путник в снеговой пыли, Она торчит в безоблачной дали. Ни зимних птиц, ни мошек на снегу. Все понял я: земля давно остыла И вымерла. Кому же берегу В груди дыханье? Для кого могила Меня вернула? И мое сознанье С чем связано? И в чем его призванье? Куда идти, где некого обнять, Там, где в пространстве затерялось время? Вернись же, смерть, поторопись принять Последней жизни роковое бремя. А ты, застывший труп земли, лети, Неся мой труп по вечному пути! январь 1879 Мы говорим о космизме восприятия мира, порою понимая под этим прямое перечисление в стихах нена- полненного терминологического ряда — пространство, вселенная, космос, ракета, орбита и пр. Но стоит вчи­ таться в такие стихи, становится очевидным, что по силе и качеству ощущений полет в космос в них ни­ чем не отличается от поездки на автомобиле за город. Полет в космос вызывает у автора эмоции того же ми­ зерного масштаба, хотя и выражены они «космически­ ми» словами. Афанасий Ф е т , которого часть критики продолжает числить по ведомству «тихой лирики», даже и в обыден­ ных ситуациях выражает столь сильные чувства, что под­ линный космизм восприятия проходит по всему его ли­ рическому миру. Я загораюсь и горю, Я прорываюсь и парю В томленьях крайнего усилья И верю сердцем, что растут И тотчас в небо унесут Меня раскинутые крылья. 29 августа 1885 Чувство космоса, чувство"человека в космосе и кос­ моса в человеке Афанасий Ф е т выражал сильно, точ­ но, заразительно. Унылая наша инерция невнимания к собственнымбо-