Плитченко А.И., Письмовник, или страсть к каллиграфии-1988

случае жонглировать он будет не десятью предметами, как первый, а только тремя — успех ему более гаран­ тирован, чем первому. Ибо цирк не мыслим без «про­ дажи номера». Но писательство, хотелось бы думать , не цирк, хо­ тя общее есть во всех занятиях человеческих. Самое главное — общее — итог, память. В конце концов, остается и в цирке, и в литературе не «продажа номера», не внешний его шарм, не грохот и улыбки от уха до уха ,— остается сам номер, его но­ визна, его уникальность, его сложность, «рекордность», хотя всему этому и не сопутствовал когда-то бешеный и постоянный успех. Вот и вся загадка остальных четырех рубах. Одна — действительно своя, нажитая или взятая у кого-то (насовсем или на время), а остальные — как бы рубахи, вроде бы рубахи. И реальная рубаха, если она отдается , то отдается так, таким манером, что всем людям и самому отдающему кажется, что отдает он не одну-, а п я т ь рубах! Главное в «продаже номера» — сделать вид. И чтобы как-то покончить с этим рубашечным сю­ жетом , скажу, что наш романтик, имея он действительно пять рубах, еще задумался бы — отдавать их все или нет. Когда ничего нет — ничего и не жалко. Щ ед ­ рость — это понятие применимо только к тем , кому есть что раздаривать. Но не подумай так — у кого больше есть, тот и более щедр. Увы, это не закон. Материальное свое богатство человек может явить миру и не раздаривая его — навесил на себя побольше металла, сел за руль «мерседеса», слетал искупаться на воскресенье в теплых водах Черного моря, купил любовнице шубку за пять тысяч — вот и явил свое бо­ гатство. А вот щедрость своей д у ш и человек никак иначе проявить не может, как только путем явления ее в доб­ ром поступке, в добром деле . Иначе, кто же скажет, кто же узнает, что ты пре­ красный певец, если ты не поешь; кто узнает, что ты великолепный художник, если ты не рисуешь; кто узна­ ет, что ты большой писатель щедрой души, если ты не