Плитченко А.И., Избранное-2000

отчетливо увидеть уменьшенный расстоянием, почти игрушечный Кремль со звездочками не более брусничной ягоды, Кремль, окруженный великим пшеничным полем Кремлевско­ го совхоза... Кстати, Кремль мы видели там задолго до того, как был создан одноименный совхоз на этих землях вокруг деревни Московки. Но теперь, когда я отчетливо думаю о стихах, мне более всего представляются даже и не сами холмы, а д в и ж е н и е за холмы за светом, который там так счастливо, тепло и безмятежно разлит, точно он куполом радости и вольного покоя стоит над областью люб­ ви, над страной счастья, которого здесь никогда не было и не будет. Мне всегда на солнечном закате видится эта страна там, где вечернее солнце, высве­ чивая золотые облака, сея через них свои струи, уводит за собой область счастья... Вот, что я представил теперь, когда подумал о стихах. Именно это стремление, движе­ ние, это счастье видеть светлую область, этот закат, обещающий широкий солнечный день, сбывающийся, как частица области счастья. Волны зеленых холмов. Солнце над ними. Бесконечное счастье жить бесконечно. Красота мира глаголет о счастье жить бесконечно. Н.П. 2 сент. 1994 2 Что живет в наших воспоминаниях: вне слова — картинами, широкими и живыми пейзажами, полными запахов, движения, рождающими всегда отзвук в душе. Вспомина­ ешь, видишь и переживаешь увиденное, просто — переживаешь. Раскусишь конопляное зернышко и вот они — сумеречные, поросшие густым и высо­ ким бурьяном, таинственные задворки... Или это не задворки, а бурьяны за каким-то брошен­ ным сараем — полуразвалившимся, с дыроватой крышей и замшелыми стенами. Но обяза­ тельно место сумеречное, позднего лета, темных рваных облаков на светлом небе. И ощуще­ ние детской свободы, вот-вот позовут, или вот-вот будут искать или ждать, или вот скоро окончится «практика» — копание картошки в совхозе — и надо будет ходить на лекции в пединституте. Но этот сумеречный час на задворках — он еще весь принадлежит свободе. Что еще? Еще — обязательно телогрейка или, как ее называли тогда — фуфайка. Она- то и расстилается под высокими кустами спелой конопли, на нее-то и шелушатся метелки и падают вместе с остьями крупные серые глянцевитые зерна. Отвеиваешь их, дуя и пересы­ пая из ладони в ладонь, и отправляешь в рот, и хрустишь ими, и дышишь неповторимым запахом дикой конопли среди сумеречного бурьяна, даже и не ведая того, что потом в ка­ кие-то моменты дальнейшей жизни это будет являться тебе, как момент полного счастья. Там, наверное, были и товарищи по «практике», девушки, но в воспоминании этом ты оди­ нок, ты один и светло свободен, так светло, как светло небо среди темных рваных облаков позднего лета или ранней осени над задворками, над бурьянами, над облаком тонкого и родного запаха дикой конопли... И сколько еще картин притягивается к этой! Обязательно она за собой выводит брошенный поселок — подсобное хозяйство Чка- ловского завода в Колыванском районе недалеко от Ново-Тырышкино и выводит только потому, что там недалеко от одичавшего сада, остовов каких-то механизмов, от заброшен­ ного пруда со странной птицей — оказалось — чемга, были заросли шампиньонов на месте, где когда-то стояли базы — коровники, спутница наша — инструктор райкома партии спе­ циально прихватила на почте несколько бумажных мешков и в мгновение ока они оказа­ лись наполненными отборными и пряными грибами. День был неровный осенний, прошел на выезде из этих мест сильный короткий дождь, еле намеченную дорогу подразвезло. Дальше мы поехали в Грязнуху. Сперва обочь дороги стояли столбы с проводами, потом стояли столбы уже без про­ водов, а там, где они кончились и в сырой дали стали видны две-три избенки бывшей де­ ревни — она, кажется, называлась когда-то колхоз «Молот», — я увидел старика, поднима­ ющегося по взгорку к дороге. Ехали мы медленно, осторожно скользя по грязи, потому я