Плитченко А.И., Избранное-2000

«Враг», «страшный вестник», «скверный гость», «стальная конница»... «Враг-гость» явится поэту в «Черном человеке», как воплощение всей пошлости и гнуси, воцарившейся в православном мире, переделывающемся по законам бездуховным, законам брюха, «нут­ ра», как писал поэт. «Прескверный гость» будет мытарить душу поэта, искушать, обольщать его. Но вчитайтесь в «Черного человека» и непредвзято вникните, вы увидите, что «пре­ скверный гость» — только прах, только тень ползущая в прахе у его ног. Только тень... Но в безумном мире, на кобыльем корабле, под парусами гнусавых ворон, с веслами отрубленных рук, «в этом бешенном зареве трупов» — можно смертельно испугаться и соб­ ственной ничтожной тени... «Я пришел целовать коров...» Так завершаются «Кобыльи корабли». Это признание поясняется и соотносится со следующим местом в «Ключах Марии» (1918): «нам... противны занесенные руки марксист­ ской опеки в идеологии сущности искусств. Она строит руками рабочих памятник Марксу, а крестьяне хотят поставить его корове. Ей (марксистской опеке.—А. П.) непонятна грамо­ та солнечного пространства, а душа алчущих света не хочет примириться с давно знакомым ей и изжитым начертанием жизни чрева». «...все эти пролеткульты есть те же самые по старому образцу розги человеческого творчества. Мы должны вырвать из их звериных рук это маленькое тельце новой эры, пока они не засекли его». В завершение «Ключей Марии» и в заключение этих заметок, тут возникает образ ВОРОНА: у «То, что сейчас является нашим глазам в строительстве пролетарской культуры, мы называем: «Ной выпускает ворона». Мы знаем, что крылья ворона тяжелы, путь его неда­ лек, он упадет, не только не долетев до материка, но даже не увидев его, мы знаем, что он не вернется, знаем, что масличная ветвь будет принесена только голубем — образом, крылья которого спаяны верой человека не от классового сознания, а от осознания обстающего его храма вечности». ст. Сеятель, 1990