Плитченко А.И., Избранное-2000

Средь людей я дружбы не имею, Я иному покорился царству. Каждому здесь кобелю на шею Я готов отдать мой лучший галстук. Почему «не пойду с людьми», почему «дружбы не имею»? Об этом сказано выше в том же стихотворении («Я обманывать себя не стану...»). Не злодей я и не грабил лесом, Не расстреливал несчастных по темницам... Что же в этом нормальном признании так восхитило Осипа Мандельштама? Навер­ ное, подавляющее большинство стихотворцев того времени не участвовало в расстрелах и не грабило на больших дорогах. Но очень и очень многие способствовали своим рифмо­ ванным словом и грабить, сделав грабеж к нашим дням естественным занятием миллионов (несуны), и расстреливать «несчастных по темницам». Достаточно вспомнить того же хрес­ томатийного В. Маяковского «с Лениным в башке и с наганом в руке», приравнявшего перо к штыку, видевшего свои поэмы жерлами пушек, принимавшего т. Маузер главным аргу­ ментом в идеологическом споре... И не занимала «талантливейшего поэта нашей эпохи» (т. е. сталинской эпохи) эта мука, этот вопрос, который сжигал Есенина: О, кого же, кого же петь В этом бешеном зареве трупов? «Или снится мне сон веселый...», «Видно, в смех над самим собой //Пел я песнь о чу­ десной гостье...», «...кого же, кого же петь?» — мучительно проживает Есенин. Именно про­ живает, всем телом, всей душой, безо всякого расчета, без страха, без оглядки на партию, Ленина, ГПУ и пр. Проживает честно и искренне. Потому принимаешь и есенинский опти­ мизм в последней главке «Кобыльих кораблей»: Буду петь, буду петь, буду петь! Не обижу ни козы, ни зайца. Если можно о чем скорбеть, Значит, можно чему улыбаться. Все познать, ничего не взять Пришел в этот мир поэт. Он пришел целовать коров, Слушать сердцем овсяный хруст. Глубже, глубже, серпы стихов! Сыпь черемухой, солнце-куст! Я бы переиздал книгу стихотворений и поэм Сергея Есенина «Трерядица» в наши дни, как чтение самое своевременное для русского сердца, как одну из поэтических вершин двад­ цатого века в отечественной и мировой поэзии. «О, кого же, кого же петь //В этом бешеном зареве трупов?» — мучает поэта вопрос и в «Сорокоусте», написанном через год. Трубит, трубит, погибельный рог! Как же быть, как же быть теперь нам На измызганных ляжках дорог? Поэма зацитирована, протрактована. Но только ли о соперничестве «красногривого жеребенка» и «чугунного поезда» писал поэт? Только ли надвигающаяся цивилизация (а она и до сих пор не надвинулась на нашу деревню!) страшила Сергея Есенина?