Плитченко А.И., Избранное-2000

Это написал и опубликовал Андрей Танцырев. Его лирический герой призывает не бояться себя, но как же не бояться-то? Было, выходит, у героя две жены, одна — в унифор­ ме, наверное, стрелок ВОХРа или еще кто, другая жена-половина — в хлороформе. Сам факт настолько потрясает героя, что ему становится все едино. И это страшно. Ведь герой совсем недавно очень активно интересовался окружающей его действительностью: Готический мрак навевает прохладу. Готический бар развевает зарплату. Зевает ребенок на телеэкране, Встречаются Рейган с Горбачевым, И всё нипочем вам, и всё нипочем вам... Более того, Андрей Танцырев написал коллективный портрет нашего народа, каким он ему представляется. Иными словами, именно он попытался свести воедино понимание наши­ ми поэтами и истории, и России, и ее культуры. Судите сами — что из этой попытки вышло: ПРОЛЕТАРСКИЙ ЙОГ Я низко кланяюсь тебе, неграмотный народ. Я плоть от плоти, грамотей, такой же идиот. Такой же червь, такой же раб всеобщего вранья. И так же бедствует моя законная семья. Я сталинист, я хрущевист, кулак и голова. Я с детства щепок не считал, когда рубил дрова. Я космонавт, я алконавт, агрессор и добряк. Я тоже дрыхнул как умел, а после с печки бряк. Я сумасшедший, я слепой, я честный, умный я! Я Горбачев, я Лигачев и Ельцин тоже я. Я Пастернак, я Мандельштам, Ягода и Ежов. Я Солженицын (грубый шов и поминальный штамп). Я не могу не быть как все, но жизни вопреки Я быть хочу самим собой — бамбуком у реки. Желание «быть бамбуком» — тоже общее для поэтов наших заметок. К примеру, Ма­ рина Нижевясова с особым чувством — даже слов не хватает — описывает эти «бамбуко­ вые» миры: Втропически-влажном лесу, Наполненном флоры движеньем, Шмелун подкатился к лицу: Тычинок в глазах отраженье. Стрекозлы порхали, жуя, Кузны стрекотали в овраге, Змеюнов текла чешуя Праформой баллады и саги... И еще одно общее выразил Андрей Танцырев, это особинка лирического героя, объе­ диняющая всех героев наших заметок: Я для души имею свой свинарник...