Плитченко А.И., Избранное-2000

меда, Сиракузы, Пикассо, Грибоедова, Перовскую, Храм-на-Крови, Достоевского, эмалиро­ ванный унитаз, Адмиралтейскую иглу, клозет, Горсовет, Новалиса, Пана, Алису, поддатых фурий, белый скит, Альфу и Омегу... Поскольку этот набор во многом является общим для наших сочинителей, приведем еще четыре строки из Александра Беляева (Белова), где как-то обозначена особинка его ли­ рического героя: В предсмертном соку мое тело томится, А в сердце тоскует высокая птица — Она подрастает, терзая карман, И перья теряет сквозь сизый туман... Не торопитесь называть это — графоманией, хотя факт налицо, не забывайте ни на миг: на дворе у нас «плюрализм мнений», ведь есть и такое мнение: «Все это (а написано много) не печаталось. Почему? Небезлюбопытно было бы узнать у непубликаторов их резоны: что лично они там ощущали такое?» — вопрошает Андрей Левкин, предваряя цикл текстов Сергея Стратиновского «Научная фантастика в стихах». Не знаю, что «там ощущали такое непубликаторы», но вот яркий пример того, чего они, проклятые, лишали нас в тяжкие годы стагнации: Вот Гнильпросветуголок кладбища новосельного Гниль-огонек, вечерами Здесь собираются жмурики смертожители местных могил Посмотреть в телевизоре розыгрыш черепа... матч Вспомнить попойки гнилушные бормотушно-багровые ночки Вспомнить, вздохнуть и вернуться В Червогриб многоместный растущий сквозь недра земли. Вот чего нас лишали «непубликаторы», вот что таили от народа, вот чего скрывали! Наконец-то мы осчастливлены этими высокими и смелыми строчками! «Небезлюбопыт- ный» вклад в русскую поэзию, не правда ли? Если учесть, что Сергей Стратиновский еще и проходится (опять же — иронически!) по великому русскому философу Н. Федорову, то вклад становится еще значительней и ве­ сомей. Устали? Хватит? Не стоит и читать такие стихи? О, по правде ведь И ходить тут не стоит. На слиянье наткнешься! Потише: соитие... (Николай Кононов) И все же продолжим. Только от истории да загробных дел обратимся теперь к совре­ менности. Где же она, горячая струя наших дней? Есть и струя. Она, видно, тоже с больши­ ми трудами пробивалась сквозь мрачные затворы. Но вот прорвалась и журчит: вот я вышел навстречу Горбачева ли встречу или Сталина все мне едино потому что моя половина в униформе а другая храпит в хлороформе и кого я такой покалечу что боитесь вы братцы меня