Плитченко А.И., Избранное-2000

В своем наряде колдовском, Поскрипывают башмаки, Побрякивают две серьги, — Кара-Таади — Эрлика дочь И за собою тянет ночь. Ее глубокие следы Полны отравленной воды, За нею — смерть и тлен, и прах, Живое — сохнет на глазах. Жилье покинувши свое, Дрожит и прячется зверье. Доносится подземный гул, Из глубины несется гром... Алып навстречу ей шагнул, Горою встал перед врагом — И словно луч во тьме сверкнул, И воссияло все кругом. Как яростный медведь-самец Он оглушительно взревел: «Тебе, негодная, отец Убить с женой меня велел? Эрлик приказ отдал такой?» И несгибаемой рукой Схватил в охапку духа зла! Четыре толстые кола В долину глубоко вогнал И к ним колдунью привязал И на пупе земли распял. Колючих прутьев наломал, И дочь Эрлика Когюдей Стегал, покуда семь костей Не показалось на спине. Змеею черною в огне Вилась и корчилась она, И кровь ее текла — черна. И некричавшая — как зверь, Кричит под прутьями она. Неумолявшая, теперь Взмолилась черная жена: «Зачем из-за Кара-Кула Себя на муки обрекла. С тобой решила враждовать? Зачем из мести увела Во тьму — твоих отца и мать? Ты победил меня опять, Удача умерла моя, Твоей удаче вновь сиять...» Тут, извиваясь, как змея, Колдунья испустила дух, Рассыпалась шаманка в прах. И о ее кончине слух Пронесся громом в трех мирах. А Когюдей-Мерген берет И задом наперед кладет Седло на спину скакуна И в темноту земного дня, Где вечно правит бий Эрлик, Как пуля, пролетает вмиг, Спускается в подземный мир, В бессолнечный, безлунный мир. И тут, где мрак со всех сторон, Дорогой темной едет он. Торчит осина меж камней, На ней могучий Когюдей Коня заметил одного — В копытах дыры у него, Привязан за ноги к ветвям, На корм оставленный червям, Мешком гниющим он висит, Сочится кровь из-под копыт. Алып виденьем изумлен, Спросил: «За что страдает он?» И темно-сивый аргамак Богатырю ответил так: «Когда гулял он по земле И седока носил в седле, Немало залягал детей Безмозглый, бешеный злодей. Боль причиняя людям, жил И злую муку заслужил». Дорогой следуя своей, Увидел дальше Когюдей: Стоит в долине черный бык, Тяжелой головой поник, Не может голову поднять, От почвы морду оторвать. Бык запаршивел, отощал, Как месячный телок, мычал, На каждом роге у него Тяжелый груз из чугуна. У аргамака своего, — «Скажи мне: в чем его вина?» — Могучий Когюдей спросил. «Когда он на Алтае жил, Без счета забодал людей Безмозглый, бешеный злодей». Увидел дальше Когюдей: Во тьме отравленных полей Собака желтая плелась, Ее изъязвленная пасть Железным скована кольцом, Тяжелым залита свинцом. «Кусала всех — тупа и зла, Такую муку обрела», — О ней сказал алыпу так Его могучий аргамак. Увидел дальше Когюдей Двух тощих, в рубище, людей. Оказывается, муж с женой Сидели, плача, над едой, Поесть, однако, не могли —