Плитченко А.И., Избранное-2000

Отец испуган, изумлен, Скрывая слезы, думал он: «Опять вернулся ты, сынок... Зачем, какая из дорог Тебя обратно привела В становище Кара-Кула? Отрада старости моей, Опора слабнущих костей, Сынок единый, Когюдей, Повалит с ног тебя злодей — Кезер Кара-Кула каан, Кровавоглазый великан... » Взялась, скрывая слезы, мать Сынка-алыпа угощать. Конина свежая горой В тепши дымится перед ним, Суп жирный в чашке золотой Исходит паром золотым. Глазами, полными тоски, Глядят на сына старики И думают: «В последний раз Сынок обедает у нас...» Каан Кара-Кула с утра Богатыря Кускун-Кара На чернокрылом скакуне Послал, сказав, чтобы в стране, Где вечно властвует Эрлик, Он отыскал в единый миг, Поворошив утробу гор, Шамана с именем Тордоор. Когда вечерний пал туман, Сквозь землю видящий шаман Явился, бубен за спиной Висел большой берестяной. Дверь заперев, бревном припер, Закрыл широкий дымоход, Затем великий кам49 Тордоор Кружиться начал над огнем. Одежды шелестят на нем, А бубен бухает, как гром, Вот, вспененный раскрывши рот, На помощь духов он зовет... Тастаракай к земле припал И серой мышкой в тот же миг В аил каана прибежал, Сквозь щелку малую проник. Он слышит, сидя в уголке, Как на собачьем языке, Как на коровьем языке Тордоор лает и ревет — Беседу с духами ведет. 4’ К а м , к а м л а н ь е — шаман, шаманство. Но вот остановился он, В поту, камланьем утомлен, Так черный говорит шаман: «Ээй, ээй, скажи, каан, Когда ты разорял Алтай — Маадай-Кара богатый край, Осталось что-то или нет?» Кара-Кула сказал в ответ: «Там не осталось даже пня Торчащего после меня. Травинки малой ни одной Я не оставил над землей. Остались голые поля, Пустая черная земля». Вновь покамлал Тордоор-шаман, Сильней, чем прежде, утомлен: «Стой-погоди, скажи, каан, — Вторично спрашивает он, — Кооылки серой быстрый след Сумел прервать ты или нет? Ты вкруг Алтая гнал ее, Ты злобно проклинал ее, Но скрылась в зарослях она, Землей родною спасена. Ты волчьей стае наказал Кобылку эту разорвать, Вороньей стае приказал Глаза негодной проклевать. Они пришли к тебе иль нет Сказать, что кобылицы след Навеки ими прерван был?» «Нет, нет», — каан проговорил. И в третий раз шаман Тордоор Мычал, кружился, лаял, выл, Усталость замутила взор, Он сел и так проговорил: «На стойбище Маадай-Кара Встал на крыло птенец орла. Отцом была ему гора, Береза матерью была. Не сгинул не попавший в плен, Упрятанный меж горных глыб, Великий Когюдей-Мерген, Могучий молодой алып За мать свою и за отца Приехал биться до конца. Когда ты на охоте был, Твою страну он посетил И съел верблюда-вожака, Четырехлетнего самца, Он съел подменного быка, Сидел в аиле у отца. У желтых лам он побывал И о душе твоей узнал, Его кровавая стрела Сквозь брюхо круглое прошла