Плитченко А.И., Избранное-2000

Их начал прутиком хлестать, Рассек им спины до костей, И стая черных кобелей Сбежала, жалобно скуля, Ногами еле шевеля. Колдунья черная опять Решила парня испытать. Тут стала даль еще черней, Тут стала степь еще мрачней — То семьдесят быков по ней Огромных — каждый как скала — Вперед колдунья погнала. Встает от топота быков Пыль выше белых облаков. Идут торбока забодать. Бедняк в седле берестяном Их начал прутиком хлестать. Так сек, что мясо от костей Поотставало у зверей. Ревя, как малые телки, Ушли свирепые быки. Подъехал к коновязи он, К нему бегут со всех сторон Зайсаны черные, кричат: «Тастаракай, пошел назад! Не место кляче у столба, Не место в юрте для раба!» В другие двинулся места, Но у загонов для скота Кезеры черные кричат: «Тастаракай, пошел назад! У нас огромные быки, И каждый зол, и всякий лют, Они торбока на куски, На клочья мигом разорвут. Быстрей отсюда уезжай, Иль будешь пешим, так и знай!» Поехал дальше он, гоним, И там коня остановил, Где оказался перед ним, Как сердце, маленький аил. Он дверь из дранки отворил, Вошел в родительский аил, Сел, шапку войлочную снял, Учтиво, вежливо сказал: «Хозяева, эзен, эзен! Почтенные, эрмен, эрмен!40 К вам, проезжая этот край, Заехал я, Тастаракай». «Ну здравствуй, здравствуй, паренек! Наверно, путь твой был далек? Поведай — из какой земли Тебя дороги привели? 41 Э з е н , э р м е н — алтайское приветствие. Располагайся отдохнуть. Скажи — далеко ль держишь путь?» Старик Маадай-Кара спросил, Седой алып проговорил. Сказал Тастаракай в ответ: «Ээй, почтенный, много бед Творят кааны в наши дни, Злы и воинственны они, Зверью безумному сродни. И как узнаешь наперед — В каком краю погибель ждет? Хозяева, скажу я вам, Хочу узнать у желтых лам — Где спрятана душа моя. За этим и поехал я Из-за семидесяти гор, Из-за бесчисленных долин, Через лесной, степной простор, Через полет речных стремнин, Сквозь море ядовитый жар, Меж скал зловещих Дьер-Дьюмар. И на пути заехал к вам, Ища владенья желтых лам. Проделав многолетний путь, Маленько надо отдохнуть. Торбок колени подогнул — Пускай пощиплет он травы. Я в юрту вашу заглянул, Меня не прогоняйте вы». Алтын-Тарга молчит, она Испугана, удивлена. И старец слушал, изумлен, Но, речь дослушав, плюнул он: «Жирнее нету молока, Чем у собаки, говорят. Хитрее, чем у бедняка, Ума не встретишь, говорят. Не потому ль, что тощ и гол, Меж скал зловещих ты прошел? Не потому ль, что худ торбок, Перелететь он море смог? Будь гостем, парень, но смотри — Поедешь дальше — так не ври... » Тут принесла старушка-мать Посуду — гостя угощать. На углях подогрела в ней Лягушек мясо, мясо змей, Все это в чашку налила, Тастаракаю подала. Он чашку не донес до рта, Глядь — а она уже пуста. Маадай-Кара не углядел, Когда он выпил все и съел. Отставил чашку, говорит: «Я отдохнул теперь и сыт.