Плитченко А.И., Избранное-2000

Туманом белым пролетел. И не успел алып вздохнуть И глазом не успел моргнуть — Конь промелькнул меж страшных скал И на горе высокой встал. Здесь, у подножия горы, Черна, как ночь, река текла, Рос черный тополь без коры С листвою серой, как зола. С горы багровый тек туман На землю, что была гола. Тут жил кровавый великан По имени Кара-Кула. Алтайских шестьдесят племен Кара-Кула поработил, Подлунных семьдесят племен В своих рабов он превратил. Черна река — бурлит, ревет, По берегу, мыча, бредет, Как галька, разномастный скот. На берегу ее другом Средь бела дня черно кругом — Как черный уголь, черный скот, Как стаи воронов, народ. Алыпы и кезеры тут — Жабообразные идут, И слуги, и зайсаны тут — Змееподобные ползут. Верблюдов черная гряда Траву железную жует, Сарлыков мрачные стада Затмили синий небосвод. Железной изгороди тьма, За нею виден белый скот. Стоит железная тюрьма, И светлоликий в ней народ. Вдали, скотом окружена, Там юрта бедная одна, Мала, как сердце; жилкой дым Восходит к небесам седым. Старушка древняя видна, Гребет лопатою навоз, Шестидесяти лет она, И ум ее ослаб от слез. В доху с заплатами одет Старик семидесяти лет, Он с суковатым батогом, Качаясь, ходит за скотом. Другие видятся места: Там среди черного скота, Где скученно живет народ, Угрюмо бродит взад-вперед Девятилетний черный бык, Как туча грозная, велик. Рога огромного быка Пронзают в небе облака, Его тяжелый длинный хвост Вздымает пыль до синих звезд. Негодный, левый рог его Костьми быков облеплен весь. Проклятый, правый рог его Костьми людей облеплен весь. И женщина сидит верхом На нем в седле берестяном. Надета шапка до бровей Из перьев филина на ней. Ее лица — угля черней — Не просветляет лунный свет. Ее лица — Ночей мрачней — Не зажигает солнца свет. Одежда из шуршащих лент, Как дым, струящийся во мгле. Коварства и злодейства след Лежит на молодом челе. В ушах две медные серьги Висят, как будто котелки, Шаманский бубен за спиной Гудит-гремит берестяной. Поводья — мертвая змея, Из змей живых большая плеть. Склоняясь набок и смеясь, Колдунья начинает петь. Смеясь игриво, скалит рот, Визгливо женщина поет. Она бессчетный черный скот Живой змеиной плетью бьет, И колотушкою она В неволе держит племена. Стогранный каменный аил Глаз солнца ясного закрыл. Высоко в небеса ушел Железной коновязи столб. Вокруг скота, у всех дорог Полно зайсанов, как сорок. Вокруг людей со всех сторон Кезеры — й аям и ворон. Тут Когюдей коня спросил: «Чей этот каменный аил? Чьи эти голые поля? Чья эта черная земля?» Скакун такую речь ведет: «Неисчислимый белый скот — Стада, отары, табуны И многочисленный народ С обличием светлей луны — Народ родителей твоих И скот неисчислимый их. Старушка эта — мать твоя, А этот старец — твой отец. В становище Кара-Кула Мы прискакали наконец.