Плитченко А.И., Избранное-2000

За устьем девяноста рек, Где с морем слился Тойбодым28 Укрыты временем седым — Два одинаковых кита Раскрыли два огромных рта. Киты поддерживают мир. Я им устрою сытный пир. Вернись, негодница, назад! Киты живьем тебя съедят! А не сумеют погубить — То лучше мне — собой не быть!» Хребты восьмидесяти гор И русла девяноста рек Перелетев во весь опор, Кобыла задержала бег. В степи, что как туман бела, В степи, в серебряной стране, Четвероухая легла, Кататься стала на спине. Вскочила — ветер ледяной Подул, валежник вороша, Встряхнулась — налетел мороз, Деревья крепкие круша. Замерзло все — зима люта, С вершин потек багряный дым, Два одинаковых кита Продрогли в море Тойбодым. Большие головы сложив Один другому на хвосты, Глаза огромные смежив, Уснули страшные киты. Кобыла мимо них прошла. И отогрелась, ожила Земля от холода и сна, Взошла весенняя луна, И зашумел листвою лес, И солнце глянуло с небес. Проснулись страшные киты, Зевают, раскрывая рты, И видят: к ним из дальних стран Летит Кара-Кула каан. Одной полой закрывши свет, Закрывши тьму другой полой, Спешит, ища кобылки след, Кричит, разгневанный и злой: «Ну что, чудовища мои, Ну что, воители мои, Скорее дайте мне ответ — Кобылу съели или нет?» В ответ заспорили киты, Кричат один другому: «Ты!» — «Нет, ты проспал и проглядел!» “ Т о й б о д ы м — «ненасытная» — подзем­ ная река алтайского эпоса. Как дым, каан от злости — бел, От гнева, как огонь — багров, Назвал безмозглыми китов. По голове и по глазам Ударил серого коня, По убегающим следам — Мрачнее дыма, злей огня — Помчался он еще быстрей, Поклялся он еще страшней: «Прошла одну преграду, что ж — Постой, другую не пройдешь! Вовек не дам тебе пути В края алтайские найти! Я загоню тебя туда, Где степь сверкает, как слюда. Там, под железною горой, Стоит бескорый тополь мой. Два змея желтые лежат Вокруг железного ствола, Они дорогу сторожат, Что в край Алтайский пролегла. И каждый мой бессонный змей Бессчетно проглотил коней. Настала очередь твоя. А не проглотят — я не я!» Хребты восьмидесяти гор, Разливы девяноста рек Перелетев во весь опор, Кобыла задержала бег. В степи, что хлопково-бела, В лунно-серебряной стране, Золотогривая легла И повалялась на спине. Вскочила, фыркнула она, На степь упала темнота, И раскаленный докрасна Тут выпал камень изо рта. Затряс косматой головой Мороз — жесток, колюч и зол, Железный тополь вековой С громовым треском расколол. Шагнул мороз — простор степей Под ним растрескался, как лед. И вот — один к другому змей От холода теснее льнет. Уснули змеи. Как стрела, Кобыла мимо них прошла. И степь цветами расцвела. А злой каан Кара-Кула Вперед пустил звериный рык, К щеке коня щекой приник, Летит, рассерженно крича, Тяжелой шубою стуча: «Ээй, ээй, друзья мои, Сыны прожорливой змеи, Скорее дайте мне ответ —