Плитченко А.И., Избранное-2000

С горы спускаясь, зашагал. Остался на вершине сын, В родной аил идет каан, И видит он: траву долин Укрыл не снег и не туман,— Одна полна горючих-слез, Полна другая — молока. Жена в печали: он унес, Ни слова не сказав, сынка. Дверь золотую отворил Алып и гак проговорил: «Стой-подожди, старуха мать, Не надо плакать-горевать! Зажги очаг, неси вина, Наполни чашу дополна, Пусть правит нашею землей Великий той, прощальный той. И не волнуйся за сынка, Он там, где синь и облака, Березой-матерью согрет, Отцом-горой укрыт от бед. Сынок единственный взрастет И в наш аил пути найдет. Не плачь, жена, зажги очаг. Неумолимый близок враг. Вари еду, неси вина. К Алтаю катится война. Ты знаешь, я за много лет Немало одержал побед. И вот теперь, когда я сед И прежней силы в теле нет, К нам, затмевая белый свет, Свою орду ведет каан — Кровавоглазый великан, Отродье темноты и зла — По имени Кара-Кула. Пусть чаша горя велика, Ее испить придется, мать, Но будь спокойна за сынка — Ему в неволе не бывать. Жить лучше пешим бедняком, Чем быть у недруга рабом...» Вздохнула горестно жена, Очнувшись, словно ото сна, Несчастье в сердце погребла, Огонь высокий разожгла. Пар из котла густой валит, Там мясо ста быков бурлит, И варится в другом котле Верблюдов сотня. На столе В одном тепши26 — сто валухов, Баранины — до облаков. “ Т е п ш и — деревянное блюдо-корытце для мяса. Батыров знатных и седых Маадай-Кара созвал на той, Красивых женщин молодых Семь дней обносят аракой. Веселье песен золотых Печальный скрасило аил, Пир на девятый день затих, Маадай-Кара проговорил: «Пусть этот пир прощальный наш И арака последних чаш В тяжелый путь готовят нас, Согреют краткий мирный час. Я слаб, вы видите, и сед, И прежней силы больше нет. Узнал о старости моей Зверь, пожирающий людей, Злодей Кара-Кула каан — Непобедимый великан. Угонит он мой белый скот, Народ в неволю уведет, Но горе и позор тому, Кто скажет злобному ему — Где мой единственный сынок. Младенец он, но дайте срок, Коль суждено ему взрасти — Отыщет к родичам пути!..» Прошло немного, много ль дней, Был мирным синий небосвод... Вдруг толпы плачущих людей, Ревущий, мечущийся скот — У стойбищ сбились. Крики, стон, Вой ветра с четырех сторон! На мир обрушился мороз, Крошащий толстые стволы Таежных кедров и берез, В логах кипенье серой мглы, Вершины Чеметен-Туу Покрылись мглою кровяной, Дождь, каменея на лету, Ударил в бубен ледяной. Застыл в полете солнца свет, Окаменела синь реки, Гранит реки Черет-Чемет Промерз и треснул на куски. Кукушкам золотым теперь На тополе не куковать. Двум черным беркутам теперь Настало время клекотать. Их клекот слышит весь Алтай И черных псов тревожный лай. Тут солнца красный лик исчез Перед лицом Кара-Кула, И желтый лик луны с небес Пропал в дыханье скакуна. Как волны, катится орда,