Плитченко А.И., Избранное-2000

А в табуне из всех одна Кобылка лучшая, она Четвероуха и быстра, И шерсть ее из серебра. Есть жеребенок у нее, Он пастухов не признает, Всех кобылиц сосет подряд, Не оставляя молока. Как два костра, глаза горят У бешеного стригунка. Играя, он смертельно лих, Прибил товарищей своих: Шагнет — уложит пятерых, Скакнет — задавит семерых. Скажи, каан, что делать с ним — Строптивым стригунком шальным?» Маадай-Кара хватает вдруг Со ста зарубками свой лук24, Пускает меткую стрелу, Стрела уносится во мглу, И весь от выстрела Алтай Гудит-дрожит из края в край... А богатырская стрела За сводами небес нашла Под желтым светом полных лун Огромный огненный табун. И тонкокожие бока Неугомонного сынка, Кромсая плоть, ломая кость, Стрела прорезала насквозь. «О, на земле Маадай-Кара Нашел я смерть»,— стригун сказал, Качнулся — шерсть из серебра — И наземь, скорчившись, упал. Маадай-Кара шагнул туда, Где завершил свои года И, криком напугав табун, Упал простреленный стригун. Он к жеребенку подошел, Достал железный нож-томрок25 И брюхо-печень распорол, И толстую кишку извлек, Ушел, а мясо бросил там Добычей воронам и псам. Молозивом Алтын-Тарги Кишку наполнил до краев; Согнул тугие тальники И люльку сплел из тальников; Из мягких мхов, как облака, — Подстилку сделал для сынка. и Л у к со с т а з а р у б к а м и — особый лук, на продолговатой подставке его зарубки, ука­ зывающие на силу героя, который может натянуть тетиву до сотой зарубки. Т о м р о к (томрак) — нож-складень. Приделал к люльке он с углов Ремни из шкур семи волов. Чтобы сынка запеленать, Стал шкуры снежных барсов мять Он выбрал шкуры соболей — Что попышней и потемней, И бросил мягкие меха Поверх расстеленного мха. И вот — просторна и чиста — На дол похожа люлька та. Лежит подушка из бобра, Как невысокая гора. Алып взял сына своего, На шкуры опустил его, Кишку на локоть накрутил, Рукою люльку обхватил, Взошел на гору, что собой Затмила полдень голубой. Из черных глаз его жены Обильно слезы потекли, Как две реки — горьки, черны,— Долину вмиг пересекли. И молоко из двух грудей В тоске обильно пролилось, В два озера, зимы белей, В долине светлой собралось... В тень шелестящую берез Маадай-Кара сынка принес И в тальниковой люльке там Подвесил к четырем стволам. Над люлькою, невысоко, Приладил толстую кишку, Чтобы стекало молоко — За каплей капля в рот сынку. Вонзил в березу нож-томрок, Чтоб желобком из тростника Животворящий чистый сок Стекал по капле в рот сынка. И так сказал алып седой: «Если умрешь, сыночек мой, Все ж не покинешь край родной, А если суждено взрасти — Проложишь новые пути, Пройдешь поборником добра, Народом будешь не забыт... Пусть защитит тебя гора, Береза-мать благословит. Прожить достойней бедняком, Чем быть у недруга рабом». Так говорил алып седой, Качая тяжко головой, Стирали слезы старика Боками в небе облака. Погоревав, воитель встал,