Плитченко А.И., Избранное-2000

Он семьдесят один тумен20 Кезеров за собой ведет. И шестьдесят один тумен Собрал воителей в поход. Как дым густой — его народ, Как стая воронов — войска, Зайсаны21 — точно волки злы. Как два кровавые куска — Глаза каана тяжелы. Шесть дней орда его в пути, За нею стойбища пусты, Кровь наполняет русла рек, На шапках гор — кровавый снег. Смрад изо рта его коня Наполнил тьмой сиянье дня. Жар мясоглазого лица Наполнил ужасом сердца. Каан сто гор перевалил, Сто гор осталось перейти. Алтай, отеческий аил, Враги к тебе на полпути! Как небо в час предгрозовой, Тут помрачнел алып седой. Не плакал он две сотни лет, И страха не было и нет, Но затмевающую свет, Длиной с утра и до утра, Несущую стране беду, Увидев страшную орду, Заплакал тут Маадай-Кара У гор и солнца на виду: «Коль стар мой конь темно-гнедой И сам я старый и седой, Ужель погибнет мой народ И белый скот под нож пойдет? Карыш-Кулака моего Неужто недруги убьют? Меня неужто самого В неволю злую уведут?» Слеза алыпа рассекла Тридцатислойную скалу, Аржаном22 чистым потекла Сквозь можжевеловую мглу. И, поглядев с гранитных скал, Печально богатырь сказал: «Коль суждено погибнуть мне, Погибну я в родной стране, Где матерь — бурая гора, Где коновязь из серебра, Где у слиянья синих рек “ Т у м е н — десять тысяч воинов. 3 а й с а н — родовой князь в период господ­ ства на Алтае джунгарских ханов (XV—XVIII вв.). А р ж а н — родник, целебный источник. Стоит высокий бай терек, Где ждет меня у очага Моя жена Алтын-Тарга, В стране, где солнечный восход, Где лето вечное живет, В краю, где чистые снега, Где неоглядная тайга, Где спрятана душа моя, Алтай умрет — погибну я. Коль жить еще мне суждено, То жить с народом заодно. Я буду до последних лет Делить с Алтаем тьму и свет. В долины светлые спущусь, К земле родимой возвращусь». И, на восход пустив коня, Он прибыл ровно за три дня, Качаясь, как больной, в седле, К своим горам, к родной земле. Когда коня остановил Алып — печален и устал, — Увидел: край прекрасным был, Теперь еще прекрасней стал. Шумит вода, растут леса, Звенят, перелетая в них, Как колокольцы — голоса Кукушек вещих золотых. И златокаменный Алтай, Его необозримый край, Согретый светом ясных дней, Алыпу стал еще родней. Его встречают стар и мал. Закончил долгий той народ. И многочисленнее стал В долинах разномастный скот. Пар — из ноздрей, из глаз — огонь, Клыкастый встрепенулся конь, И, как широкая заря, Зажглось лицо богатыря. Тут коноводов пятьдесят Бегут коня его встречать, Спешат алыпов шестьдесят, Чтоб под руки каана взять. Стоят его зайсаны в ряд, Одновременно говорят: «Возвеселись, каан родной! Умножен род могучий твой — В узорной люльке золотой Лежит новорожденный сын, Светлей, чем снег твоих седин, Алтын-Тарга тебя ждала И сыну имя не дала». Алып, встречавших отстраня, Промолвил: «Чем вести коня, Вы лучше принесите мха —