Плитченко А.И., Избранное-2000

Стал горько сетовать старик: «Конь постарел темно-гнедой, Годится только на убой. Азар мой слеп, беззуб Казар, И я, седоголовый, стар. Нет у собак моих щенка, У нас с женою нет сынка. И голова у старика Была — как ворона крыло, Теперь белее молока, Ее снегами занесло. Теперь клыков моих клинки Поооломались, как сучки, Подобный утру свежий ум — Теперь и мутен, и угрюм. Лишь тень моя бредет за мной, Когда я оглянусь назад. Поглажу голову рукой — Лишь уши старые торчат...» Хоть тяжко сетовал алып; Роняя горькие слова, Он был мощнее горных глыб: Скалой вздымалась голова, Две синих утренних звезды — Глаза всевидящи, мудры, В густом урмане10 бороды Мечи зубов его — остры, Мрак черно-бархатных бровей, Ресницы — ели в куржаке11, Лицо — маральника12 красней, Свет радуг летних на щеке. На пояснице место есть Двумстам отарам разойтись, На крепко сложенной спине — Стадам бесчисленным пастись. Ни разу кровь его, светла, Алея, наземь не текла. Душа за долгие года Не прерывалась никогда. Плоть — несгибаема, тверда, Язык — огонь во мраке рта, Из камня сделана гортань. Его не трогала, пуста, Кезеров злоязыких брань, Плечистый недруг не давил, — Алып непобедимым был. Карыш-Кулак темно-гнедой — Его создатель дух воды. Маадай-Кара алып седой — Его создатель дух горы. 10Ур м а н — обширная темная тайга. Ку р ж а к — густой иней. М а р а л ь н и к — горный кустарник, ярко цветущий ранней весной. К е з е р — силач, воин. Хранил народы от беды Он с незапамятной поры. И потому алыпа знал В краю Алтая стар и мал. Им огражденная от зла, Страна спокойная жила. «Ээй, ээй! Теперь вперед! Отныне буду свой народ Я постоянно наставлять, И станет мирным он опять. Среди охот, среди забот Не буду свой бессчетный скот Я без присмотра оставлять, И станет тучным он опять». Встал богатырь на стремена Из кованого чугуна, От стойбища к закату дня Направил верного коня, И аргамак темно-гнедой Помчался красною стрелой Над черной горною грядой, Над белой облачной горой, Перемахнул во весь опор Подмышки высоченных гор, Лопатки поднебесных гор, Макушки невысоких гор, И девяносто бурных рек В единый мах перескочил, Вдали оставив бай терек И каменный дворец-аил. Тут, на коричневой горе, Чей гребень в снежном серебре, Встал, как скала, темно-гнедой, Глаз солнца заслонив собой. Такой простор с горы открыт, Что, возникая как стрела, Алыпа взгляд к земле спешит И превращается в орла. Летит орел, и слышит он Не горький плач, не тяжкий стон Веселый шум со всех сторон: Пируют шестьдесят племен По всей земле его родной, Гуляет семьдесят племен, Поет и пляшет шумный той14. Где малым детушкам играть — Шелка постелены, играй. Где милым девушкам ступать — Шелка растянуты, ступай. В долине тихой Ойгылык Звучанье песен озорных, 14Т о й — праздник, пир.