Плитченко А.И., Избранное-2000

И чистый лоб, как холм, высок. Нагрудник, словно небосвод, В богатой россыпи камней. Звезда вечерняя взойдет И тихо гаснет рядом с ней. Алтын-Тарга встает, идет Взглянуть: все так ли без забот В долинах пышных бродит скот, Все так ли весело живет В достатке радостный народ. Взглянула славная жена, Взглянув, была поражена: Везде упадок и разброд — Разбрелся разномастный скот. Идут передние стада, Траву съедают до корней. Плетутся задние стада И гложут землю меж камней. С родной земли и стар и мал За тридцать гор откочевал. Без предводителя народ. Враждует ныне с братом брат. Кто впереди других идет, Теперь удачлив и богат. Кто позади других бредет, Объедкам рад, обноскам рад. Алтай, который светлым был, Подернут пепельною мглой... Алтын-Тарга вошла в аил И длинной острою иглой Алыпа колет, гонит сон: «Проснись, ты слышишь тяжкий стон? Вставай, ты слышишь дикий рев? Беда идет со всех сторон — Народ покинул отчий кров, Теперь кочует без конца, Семья осталась без отца, Без предводителя народ, Без пастуха остался скот!» Алып проснулся, с ложа встал, Из юрты выглянул своей, Огладив голову, сказал: «Проспал я восемьдесят дней, Рассудок, что ли, потерял? Проспал я семьдесят ночей, Совсем я старым, что ли, стал? Не понимаю, что со мной, Как навалился сон такой?» Берет из рук Алтын-Тарги Алып, восставший ото сна, И надевает сапоги С подошвами из чугуна. И надевает шубу он На горностаевом меху — Стоит воитель облачен В солнцеподобную доху. Он надевает боевой Тяжелый бронзовый шелом С луноподобною звездой, В узоре тонком золотом. Широким поясом своим Стал опоясываться он — По тяжким бляшкам золотым Свет солнца пляшет — отражен. Поверх одежды дорогой Надел он панцирь боевой, Сказал жене Маадай-Кара: «В дорогу трогаться пора. В шести мешках неси еду, Алтай сегодня обойду, Остановлю, поставлю скот В траве высокой и густой. Верну и поселю народ Там, где в достатке сухостой». Сказавши так, алып-старик Потряс узорною уздой, И, точно свет, пред ним возник Карыш-Кулак темно-гнедой. Он на скаку хватал траву, Он стриг ушами синеву, Литая грудь его — крута, Стена зубов его — бела, Спина с макушки до хвоста Блестит, обширна и светла. Маадай-Кара коня взнуздал И снаряжать в дорогу стал: На белооблачный потник Широкий, точно летний луг, Кладет седло алып-старик, Затягивает сто подпруг. Так аргамака заседлал. Сам снаряжаться воин стал: На крепко сложенной спине Надежно укрепил свое Семь дней каленное в огне, Безлунно-черное копье. На мощный пояс боевой Зеленоватый меч стальной Он прикрепил и лук надел. Колчан его крылатых стрел Окован бронзою, широк — Тут угнездятся сто сорок. На опоясье с двух сторон Усесться могут сто ворон. Сияет лезвие меча, Копья сверкает острие... Но, аргамака облача, Надев оружие свое, — Маадай-Кара главой поник,