Плитченко А.И., Избранное-2000

И вот в Беркутах, в одиночестве, в тишине я свершал то, ради чего и прибыл сюда: предавался глубоким раздумьям над судьбами талантов-любителей, над извилистыми путя­ ми бочатской литературы... Сверху в ту ночь были звезды. И то и дело свеча горела на столе... «Боже! — думал я. — Если тебе так необходимо, чтобы на пути талантливой мысли к читателю был ДРУГОЙ человек, разделяющий со мной ответственность за то, что я ОДИН написал в тиши своего подземного кабинета; если Ты полагаешь, что не могу я САМ выйти к читателю без р е д а к т о р а , то от щедрот Твоих пошли мне редактора - ч и т а т е л я , который бы не начинал редактировать то, что я написал, не прочитав этого предваритель­ но; который бы до прочтения моего романа не начинал бы разговоры о том, что рукопись не соответствует ГОСТу, Господи Боже мой, что тема никуда не годится, что через два ин­ тервала, что в случае положительного решения роман выйдет только в следующей пятилет­ ке! И это все, не читая рукописи! Боже праведный, если нельзя выйти к читателю, минуя редакторов, которые и сами не знают, зачем они живут на белом свете,— пошли мне хоть раз в жизни редактора - с о б е - с е д н и к а . и пусть он не только развяжет тесемочки папки с моей рукописью, не только вни­ мательно прочитает ее, но и п о г о в о р и т о ней со мною. Ведь это — счастье! Ведь этого со мною никогда не было! А мне, честно говоря, порою только и нужно было это слово!.. Боже милостивый! Если на ковчеге, кроме Ноя, не было никого из людей, то откуда после потопа вскоре вся земля так и закишела редакторами? Или они в воде не тонут и в огне не горят? Были годы, шел писатель из таких заповедных глубин жизни, что ему не надо было знать грамоту, тогда-то, наверное, и создал из человека р е д а к т о р о в , ибо то, что нес глубинный писатель, надо было еще и написать буквами. Но теперь... Если нельзя без редактора, то ниспошли мне редактора-САДОВНИКА, который бы спокойно и мудро обошел все деревья-главы моего романа, оглядел бы их, знающе и лю­ бовно, оком своим, познавшим на этом поприще все самые тонкие связи слов и листьев, корней и эпитетов, ствола сюжета и живительных соков идеи, которая по нему струится. И пусть возьмет он в руки все свои инструменты, пусть совестливо и честно, с верой в правоту нашего с ним общего дела — обрежет садовник сухие веточки тупиковых подробностей, пусть обрежет бесперспективные живые ветки, мешающие развитию древа-романа, его бу­ дущим плодам, пусть даже что-то в процессе работы привьет мне или моему дереву. Пусть делает все, что и положено садовнику. Но пусть сердце его всегда содрогается, когда он отсе­ кает живое, хотя и на пользу ему. Боже! Если я родился в той модели мира, где естественны редакторы; так уж устроен мир, то пошли мне редактора - д р у г а ! Нет, не того, который мне все простит — и под­ лость, и погрешности стиля прозы и жизни. Нет! Друга честного, доброго и умного, помо­ гающего мне преодолеть то, чего он мне не прощает. Такого редактора - д р у г а , который не заподозрит во мне тайного агента иностран­ ной разведки, законсервированного кадета, Деникина или Махно! Друта, который никогда не подумает, что я написал роман для того, чтобы этим романом шифрованно передать резиденту ценные сведения из жизни моих земляков! Друг-редактор, товарищ-редактор никогда не заподозрит во мне изверга рода челове­ ческого, который с изуверской целью написал свою прозу, пытаясь сбить с толку людей своей идеей закаливания! Не заподозрит он во мне и лихоимца-стяжателя, выбравшего многострадальный писательский (честный) путь для получения бешеных нетрудовых до­ ходов! Не заподозрит, что роман мой написал не я, а братья Гримм, Стругацкие и Заволоки- ны за большие деньги... Но если Бог нигде не смог найти такого редактора, то где же его взять? Счастлив был бы я, если бы мне встретился квалифицированный, осведомленный в области закаливания редактор. Но и такого взять негде, ведь я самый опытный специалист в области закаливания, остальные — дилетанты.