Плитченко А.И., Избранное-2000

И тогда — прощай все! Ведь в гаком о т р е д а к т и р о в а н н о м виде я никакому суду не докажу свои авторские права на роман «Струя». А бородавчатый только того и ждет, чтобы присвоить эти права, исказить роман и завалить дело закаливания! В гастрономе на Вокзальной магистрали я смешался с толпой, стоящей в очереди за мороженым хеком, весь ушел с головой в себя, стал почти неузнаваемым, хотя усталые люди поглядывали на меня весьма подозрительно. А когда я тайком одним глазом выглянул из себя, то увидел, что продавщицы в белых халатах стоят за прилавками тесными рядами и дружно высматривают меня в толпе очереди. И у каждой — у одной в мочке уха, у другой на пальце, у третьей в волосах — золотые бородавки! Да они все — редакторы! Р е д а к т о р ы ! Они только для отвода глаз прикинулись молодыми и симпатичными продавщицами. И стоят тут не просто так, чтобы какой-то хек продавать мороженый, а ждут меня, высматривают, стеной встали, чтобы не дать мне, Шилову, проникнуть через подсобные помещения на ту сторону магазина, во двор, где у заднего входа, заламывая стосковавшиеся руки, ждет не дождется меня исстрадавшаяся, желанная моя Западно-сибирская литература! Под личиной милой продавщицы прошел редактор в белом халате с большим но­ жом... Буераками, бурьянами, пешим ходом, скрываясь от преследователей, двое суток я до­ бирался до своего подземного кабинета... ...Меня искал уже весь город, обманутый редакторами... Днем редакторы пускали по небу облака, которые специально делали похожими на меня... Ночью редакторы сообщали обо мне расположением звезд и помещали мой портрет на освещенной поверхности Луны... Утром на некоторых деревьях заменяли листья моими фотокарточками (3 на 4). И редакторы, еще не включившиеся в поиск, плотоядно срывали с деревьев фотокарточки и бежали дальше, разнузданно вглядываясь в каждого встречного-поперечного... Но им не удалось задержать меня. Я пробрался в кабинет и забаррикадировался там. 18 Я понял, что р е д а к т о р ы — не только в редакциях. Там их как раз и не так много, если я смог обойти всех за месяц. Причем в редакции они действуют почти открыто, порою не скрывают своей принадлежности к ордену бородавочников, то есть являются перевоп­ лощением одного и того же редактора с бородавкой на теле. Чудовищнее и страшнее то, что редакторы-бородавочники засели повсюду: в обще­ ственном питании и архитектуре, в музыкальных кругах и дисках и в городском транспор­ те, среди мелиораторов и любителей аэробики, редактирующих тела наших современниц, в каждой из тысяч контор и управлений, в облаках, на земле и на море, и даже там, где Макар телят не пас. (И никто никогда не задумывается — почему он там не пас телят, кто ему не давал пасти, кто мешал?!) Как я раньше не видел, не понимал, что каждый раз, когда мне небрежно наливали борщ в столовой или плюхали на осклизлую тарелку нечто дурно пахнущее под названием «котлета»,— это были не борщ и не котлета, а уже отредактированные борщ и котлета с вырезанными самыми талантливыми кусками, частями и ингредиентами... После рабочего дня разве я не видел из окон своего «Новосибоблразнобыта», как редакторы столовых вы­ ходили из задних дверей с баулами, полными сокращенного из котлет и борщей самого хорошего жизненного материала?.. А в магазинах? Не так ли было и там? Пытаешься, бывало, купить себе достойные собственного таланта зимние сапоги,