Плитченко А.И., Избранное-2000

Сижу в подземном кабинете и думаю — без царя в голове, без царя, без царя,— как же это так? И тут чувствую, что что-то сдвинулось у меня под черепными костями. Раз, другой, третий. Неуловимое такое движение, точно улитка ползет по склону. Не придаю значения. Думаю дальше. А мысли выплывают одна непривычнее другой: «Однако тут сыро и душно...» «А чего, собственно, я тут сижу?..» «Сижу тут, как червяк, а наверху — солнце, трава, тепло, свежий воздух...» Вышел наверх. Трава была. Тепло было. Со свежим воздухом — сложнее, поскольку ветер нес его от шоссе. А солнца вообще не было, оно уже закатилось за дома. Чувствуете, какой тонкий обман таился в непривычных мыслях? Хитро в них была перемешана правда и ложь. А под костями черепа опять сползает, опять мысль не та появляется: «Зачем я всегда иду по этой тропке? Ведь на ней меня опять алкаши встретят, остано­ вят, побьют, обидят...» И снова, только еще тоньше — правда разбавлена ложью: действительно, на привыч­ ной тропе меня остановили аборигены бурьяна. Но не обидели — как можно обижаться на заблудившихся в поисках себя? И не побили — ну толкнули в спину, ну шлепнули по затыл­ ку — разве это побили? С этого дня и началось... Что ни делаю, куда ни иду— а непривычные мысли выползают и корректируют все мои желания и действия: туда не ходить, этого не делать и т.д. и т.п. Дело дошло до вопросов творческих. Я — за перо, а мысль ползет такая: «А зачем я себе в голову вбил, что мне романы писать надо?» «Вообще, писательство — не мое дело...» «Чего это я ношусь со своим сочинением, как кошка с дохлой мышью?..» «А не посмотреть ли мне в словаре — что такое г р а ф о м а н и я?» И ведь посмотрел, даже запомнил: «Непреодолимая страсть к сочинительству у чело­ века, лишенного необходимых для этого способностей». Тут-то я все и понял! Вот оно! Я так долго и близко общался с редактором, что у меня самого в голове р е ­ д а к т о р з а в е л с я ! И ведь ничего не поделаешь, никак не выведешь! Житья от него не стало! Я за перо, а он мне: опять дурью маешься, опять ахинею несешь, книжку почитай или делом займись! Я в «Тулинку» пива выпить кружку, а он мне: пей, пей, только помни, что каждую кружку пива ты поднимаешь за здоровье акул мирового империализма! Тут никакое пиво в глотку не полезет... А то — засмотришься с чисто эстетическими намерениями на красивую девушку, без всякой задней... А он, злодей-редактор, в голове занудит про опасность СПИДа, статисти­ кой, гад, кроет, коран читает страницами, в газету на меня грозится написать... Ох, и помучился я со своим внутренним редактором! Врагу не пожелаю, даже тому — брюнету с бородавкой на глазу. Пошел я по врачам. — На что жалуетесь? — спрашивает участковый. Я было открыл рот, а этот — в голове который: «Давай, давай, пожалуйся, что у тебя редактор в голове, махом в психушке окажешься! Ты что — дурак, что ли?» — Голова болит,— говорю. — И всего-то? У меня тоже голова болит,— замечает участковый,— купите анальгину. «Благодари, извиняйся и вали, вали отсюда, пока не застукали!» — кричит редактор во мне. Я так и делаю...