Плитченко А.И., Избранное-2000

Постепенно народ на проспекте сгущался. В небе протаскивал свою тяжелую песнь реактивный самолет, графически выражая ее в белом длинном расползающемся шлейфе. И тут я стал замечать, что встречные люди мне приветливо улыбаются, что многих из них так и подмывает — подойти и спросить, когда будет напечатан роман «Струя» и каковы мои дальнейшие творческие планы. Были написаны на лицах прохожих и многие другие наболевшие вопросы, с которыми они хотели бы ко мне обратиться: когда наладится обще­ ственный транспорт, когда узы Гименея перестанут лопаться, как мыльные пузыри, когда люди научатся любить друг друга... Я бегло читал эти наболевшие вопросы на лицах моих земляков, и душа моя пела от сознания почти исполненного долга, ибо если не все, то очень многое положительно ре­ шится с выходом романа «Струя», с введением всеобщего и обязательного закаливания по системе Шилова! Фонтан в Первомайском сквере испускал струи, СТРУИ, хотя час был поздний. Я купил беляш на углу улицы имени незабвенного Алексея Максимовича и съел его (беляш) прямо на глазах признательных заранее горожан. В кинотеатре имени незабвенного Владимира Владимировича шел фильм с отвечаю­ щим моменту названием — «Пришла и говорю». Я мысленно поблагодарил его создателей за то, что они раньше времени (роман-то еще не напечатан!) не стали полностью раскрывать мое инкогнито — вот и в названии как бы не обо мне (ПРИШЕЛ), а о женщине (ПРИШЛА), хотя второе слово вполне примени­ тельно и к мужчине (ГОВОРЮ), каковым я себя считал, имея на то все основания. И на афишке фильма был изображен красочный мой портрет именно той поры, ког­ да я поставил последнюю запятую в рукописи «Струи»; только художник предусмотритель­ но замаскировал мой облик косметическими средствами, облек в длинноволосый рыжий парик и мешкообразное пестрое женское платье! Но Шилова и в женском платье не утаишь! Народ толпился, узнавал, улыбался, тихо меж собою переговаривался обо мне, начи­ нал митинговать... Чтобы не собирать толпы, не мешать уличному движению, я срочно стушевался в автобус и отбыл домой. До понедельника, братья! До понедельника, други-читатели мои! Утром в понедельник в киоске «Союзпечать» на автобусной остановке за восемьдесят копеек я купил номер того самого журнала, куда в пятницу отнес для опубликования руко­ пись, но роман свой опубликованным в журнале не обнаружил. Подумав, что типография может начинать работу не в девять, а позже, я успокоился и выехал на службу в «Новосибоблразнобыт». До двух часов несколько раз порывался выйти, сбе­ гать к киоску за свежим номером журнала, но сдерживал себя, считая, что я свое дело сделал — создал роман, а теперь пусть и они сделают свое — доставят его мне в напечатанном виде. Внимательно слушал радио (есть у нас в отделе точка), но, видимо, пропустил сооб­ щение, когда ходил в туалет. Ждал, что во дворе под окнами «Новосибоблразнобыта» собе­ рутся толпы моих читателей, не дождался. «Они, прочитав роман, тут же кинулись закали­ ваться»,— с чувством глубокого удовлетворения подумал тогда я. Я видел, что каждому из моих сотрудников хочется поздравить, поблагодарить меня, порадоваться со мной, но из скромности они не выражают это словами. Да и зачем! Я и так все читал в подробностях на их родных лицах... Все же после обеда я решил заглянуть в редакцию, червячок тщеславия грыз меня, что греха таить! Дверь с надписью «Отдел прозы» не открывалась, хотя стучал я долго и громко. От­ крылась соседняя дверь с надписью «Отдел поэзии», оттуда вышел вежливый человек сред­ них лет и сказал: