Плитченко А.И., Избранное-2000

— Вы в прозу? Там никого нет. И сегодня не будет. Я опешил. — А когда будут? — Завтра после двух. Да вы позвоните,— он назвал мне номер телефона. — Завтра? — спросил я. — Завтра,— ответил вежливый человек,— а что вас так беспокоит? Не могу ли я вам чем-нибудь помочь? Этот вежливый человек средних лет как будто из другого мира: он не узнавал меня, не понимал, что перед ним стоит Шилов — не только основоположник всемирной системы закаливания, но и автор романа «Струя», напечатанного в этом самом журнале! Я даже не­ сколько смешался, назвал свое имя и спросил — не уехал ли брюнет из комнаты с надписью «Отдел прозы» в типографию с моим романом. — Вы меня простите,— сказал странный вежливый человек,— но я просто не знаю, где он. Пожалуйста, позвоните или зайдите завтра после двух часов... Этот невероятно вежливый человек ничего не знал. Я попросил у него самый свежий номер журнала. Он, не переменившись в лице, вру­ чил мне такой же номер журнала, как и тот, что я купил утром! Я спросил: — А нет ли более свежего? — Извините, но более свежего — нет. — Когда будет? — С и г н а л был на прошлой неделе, значит, номер выйдет в конце этого месяца, дней через десять-пятнадцать. — На прошлой неделе! Но на прошлой неделе я не отдал еще свой роман в типогра­ фию! Значит, и в свежем номере его не напечатают! Где моя рукопись? Где р е д а к т о р ? Тот странный вежливый человек средних лет стал особо вычурно и выразительно извиняться, и говорить, что у него нет времени, что ему срочно нужно бежать по делам, проводил меня из комнаты, закрыл дверь на ключ и действительно быстро убежал вниз по лестнице, прыгая через две-три ступеньки. Я попытался получить информацию в комнатах с надписями «Отдел очерка и публи­ цистики», «Отдел критики» и пр., но и там люди не узнавали меня или делали вид, что не узнают, говоря, что по всем вопросам мне необходимо обращаться в комнату, на которой написано «Отдел прозы»... Того брюнета с родинкой, который взял мой роман, я обнаружил только через два дня. Он сидел мрачный за столом и уже не смеялся. И вот что вдруг поразило меня! В прошлый раз, я это точно запомнил, родинка у него была под правым глазом, теперь же она четко красовалась под левым. Брюнет-редактор не сразу узнал меня. Я спросил его в лоб, почему мой роман до сих пор не напечатан и знает ли о н , чего тем самым лишает читающее человечество. Тут брюнет сказал: — Не знаю, прочитаю вашу рукопись, тогда и узнаю... Я не сдержался и дал ему на это резкую отповедь: — Если вам жалко восьмидесяти копеек, чтобы купить номер журнала с моим рома­ ном, так я вам их могу выдать. Подарить. Просто так. Или вы считаете себя умнее всех? Все ждут напечатанного романа, а вам — вынь да положь — как приспичило, прямо, прочитать его в рукописи! Нет чтобы давно отвезти рукопись туда, куда надо!.. — А куда надо? — прикидываясь наивным, спросил редактор-брюнет. — В типографию! Редактор почесал щеку, изобразил на лице обескураженность, сказал: — Ну, если вы не хотите, чтобы я читал ваш роман в рукописи, я и не буду его читать... Прочитаю в журнале. Нет-нет... Восемьдесят копеек я найду. У меня есть. -— Он полез в карман и показал мне горстку монет, смешанных с табачными крошками.— Какой вопрос — в напечатанном виде читать всегда приятнее...