Плитченко А.И., Избранное-2000

зила р е д а к т о р а , а когда они пришли в себя, то было поздно — Коля многократно издал эту историю и многие другие, похожие на нее... Одним хватало намека, единого слова, мимолетной встречи моей с их первоначаль­ ным творческим островком, бесцельно и беспомощно плавающим в темноте духовного слоя, над судьбой других я трудился долго, упорно, но порою тщетно. В ком-то я ошибался, но в целом моя работа уже дала и долго еще будет давать свои — отторгаемые незакаленными, но очень важные для закаливания, а потому и добрые в своей основе — плоды. Легко, от одного доброго дуновения (даже за коньяком ни разу не посидели!), расцвел странными цветами фантазий островок Олега. Расцвел так изощренно, что порою мне ка­ жется — я мог бы и не дышать на него... Тяжеловато, но устойчиво пошел в море кораблик Вовы. Правда, Вова ускользнул на какой-то миг из поля моего зрения, и ему пришлось настолько туговато сражаться один на один с р е д а к т о р о м , что он в знак протеста ушел в голодовку, питье минеральной воды и демонстративное православие. Но тут-то я подбросил ему на кораблик двух-трех монго- лов-гладиаторов, дотоле слонявшихся без определенных занятий в моем творческом бага­ же, переместил Вову западнее Сибири в пространстве, и ветер удачи соблазнительно окру­ тил паруса его талантливого воображения, а перо его стало таким тонким, что, написав не­ что, он долго не может этого разобрать сам... Одни ребята талантливо нашли себя в области «физической культуры» — Петя стал создавать блестящие технические композиции как для раздельных, так и для совмещенных санузлов; Вася оперирует собственным закаленным телом, даря миру такие маленькие ше­ девры, как «Сила есть» (двадцатикратное выжимание двухпудовой гири). Другие — достиг­ ли успехов в интеллектуальных формах: Женя пишет поэмы на машинном языке «Алгол»; Толик создает романы только с помощью цифр и разнообразных математических знаков и формул; Валера известен объемистой книгой (пока в рукописи) одного своего неокончен­ ного стихотворения и трехсот пятидесяти двух положительных и восторженных мнений об этом стихотворении самых разных людей — от старика Тредиаковского до старшего про­ давца молочного отдела магазина № 8 Томы Х-вой. В целом неплохо сложилась судьба у Тани (возможно, у Мани, теперь я уже точно не помню, как ее звали до замужества, да и важно ли это!) Она раньше меня, благодаря жен­ ской логике и природной бочатской интуиции, вышла не только замуж, но и на первый принцип «ЗАГСа»(Защита Авторов Гениальных Созданий), что спасло ее молодость от ре­ дакторских посягательств. И теперь ее романы из жизни амазонок я не могу прочитать, ибо на второй странице любого из них глаза мои наполняются слезами восторга и простой чи­ тательской благодарности автору!.. Прекрасно зарекомендовали себя и некоторые другие ребята и девчата, которых ты, мой дальний потомок, знаешь из букварей, школьных и вузовских учебников по истории бочатской литературы конца XX века. Ты знаешь их по мемориальным доскам и памятни­ кам, которые украшают самые заветные места городов на Оби, Омке, Каргате, Чаусе, Оёше и Антропке... Я не претендую на исключительную роль в деле становления на ноги Западно-сибир­ ской литературы, но и умалять эту роль было бы делом крайне нескромным и в корне не­ верным. Мне нисколько не скучно жить, зная будущее в подробностях. Ведь я всегда могу по­ влиять на него, как не раз делал это (и довольно решительно!), сидя при свете фонаря в своем подземном кабинете. И тебя, мой дальний потомок, я не оставлю без присмотра. Не бойся, ты не умрешь при жизни, как некоторые мои знакомые современники...