Плитченко А.И., Избранное-2000

«О, если бы молодость знала, о, если бы старость могла!» — писал, кажется, я об этой истории, когда она печально завершилась... Сотрудница продолжала закаливаться, сеансы затягивались, и она незаметно пересе­ лилась в мою квартиру, потом мы официально оформили свои взаимные чувства, т.к. моя прежняя жена к тому времени все уже со мной прервала. И все в жизни у меня тогда ладилось, все шло настолько правильно, что я перестал встречать тайные знаки того, что мне что-то надо менять в ходе событий. Даже названия фильмов в кинотеатре им.Маяковского были без намеков: «Влюблен по собственному же­ ланию», «Единственная», «Пришла и говорю»... В свободное от службы и быта время я дал роману «Струя» окончательную огранку, прочитал текст (правда, бегло), расставил запятые. Что-то мешало мне показать роман новой жене, не сказал я ей и о своем подземном кабинете — погребе, вырытом по настоянию еще прежней супруги в поле за шоссе. Там я хранил свое детище. Однажды на столбе я прочитал объявление о срочной перепечатке рукописей. Я на­ шел эту машинистку, ею оказалась миловидная женщина... в четырех экземплярах, быстро, аккуратно и недорого. Машинистка эта занимается своим делом и теперь, но я держу ее адрес в тайне, ибо она принадлежит «ЗАГСу», потому мы ее бережем. 7 О, какие это были часы! Я, сославшись на головную боль, в сумрачный субботний полдень шел из дому, оста­ вив жену у телевизора с вязаньем. А чаще она первой уходила в гости к подругам или уезжа­ ла к родне, предоставив меня самому себе. И я шел из дому, от панельных стен, по асфальтовой тропке к шоссе. Кроме прочего я брал с собою только термос с крепким чаем и электрический фонарик. Я переходил вброд ревущую реку бетонного шоссе — туман выхлопных газов, огром­ ные валуны грузовиков и обкатанные камни легковых машин, брызги воды и грязи, пере­ ходил, проскакивал и углублялся в обширное бурьянное поле за консервные гаражи. Тут вплоть до пределов Пиввинкомбината из бурьянов высились, точно полузабытые могилы, сотни и сотни холмиков, под которыми находились (да и теперь находятся) погреба жите­ лей Затулинки — индивидуальные убежища личной картошки и капусты. Среди них был и мой погреб. Мое убежище, мой кабинет. Я отпирал верхний люк, потом нижний. Спускаясь и светя фонариком, запирал за собой сперва верхний, а потом нижний и оставался в небольшом, обустроенном подземном пространстве наедине со своим романом, думами, мечтами... Как-то в промежутке между женами я встретил мужчин, которые копали погреба не­ далеко от моего будущего кабинета, я просил их помочь мне обустроиться, и они помогли — обшили мою подземную емкость гладкими досками, сделали два ларя (один я спроекти­ ровал как стол, другой как стул). Полки и прочие другие мелочи я сделал потом сам. Мужчины справились с делом так быстро и качественно, что мне не жаль было доба­ вить им за все еще тридцать рублей, которые они с благодарностью приняли. О, какие это были часы. Только ты, мой далекий потомок, можешь это представить, когда тебе вручат ключи от рабочего кабинета вместе с гонораром за публикацию первого стихотворения в местной газете... Я зажигал свечи. Мое дыхание слегка колебало ясные язычки пламени, тени ходили по гладким стенам, и как бы оживали черты на портретах дорогих моему сердцу классиков мировой литерату­ ры — Пушкина, Тургенева, Шилова... Потом, когда я посетил круги л ю б и т е л е й и обнаружил в них других талантли­ вых писателей, по которым тоскует Западно-сибирская литература, то поместил и их порт­ реты на стенах своего подземного кабинета. Я как сейчас вижу их лица — Ваня, Толик, Вале­