Плитченко А.И., Избранное-2000

Программ много. Сегодня мы остановимся только на той, которая предшествует приготовле­ нию «Гуся в яблоках». Общие указания: гуся нельзя дразнить или обижать, категорически исключается ругание его или битье. Желательно ограничить контакты гуся с внешним миром, не допускать к нему посторон­ них людей и гусей. 1. Рацион. 1.1. Ситный хлеб, среднеспелые бананы , яблоки «Джонатан». Ежедневно — один грейпфрут (можно с сахаром). 1.2. Витамины — весь спектр, «Декамевит», «Ундевит», С, А, В-1, В-2, В-12 в процентном отношении к весу гуся, как 0,007 к 100. 1.3. Подножный корм — любой. Алкоголь и никотин категорически исключаются. 2. Моцион. 2.1. Часовые утренние прогулки у памятников архитектуры вдали от людских толп и рок- музыки. 2.2. В холодное время года гуся выгуливать дома. 3. Ванны. 3.1. Ежедневно по два часа. 3.2. Вода кипяченая, температура не ниже и не выше восемнадцати градусов по Цельсию. 4. Стимуляция. 4.1. Классический балет по телевидению. 4.2. Музыка Моцарта — Мурашкина, Бизе — Щедрина в неограниченнном количестве (возможны другие мастера, кроме тяжелого металлического рока). Запрограммированный таким образом гусь по достижении возраста приготовляется как и вся­ кий другой, но органолептические его качества ни в сказке сказать, ни пером описать на ограничен­ ной газетной площади! ШИ ЛО В , кулинар-любитель ДО ПРОЧТЕНИЯ— НЕ РЕДАКТИРОВАТЫ Никогда мне не случалось читать настолько плохую книгу, чтобы я не извлек из нее какой- нибудь пользы. ПлинийМладший Мне необходимо родиться, прежде чем быть окрещенным! Шилов 1 Можно не издавать мои романы, не петь мои песни, не исполнять мои симфонии и не рисовать мои картины; можно встать стеной, не допуская моей встречи с исстрадавшейся Западно-сибирс- кой литературой; можно потратить века, вытравляя и искажая всякое упоминание обо мне, Шилове, в устном народном творчестве! Тщетные потуги! Шилова в мешке не утаишь. Я, как мамонт, впечатал свой след в бочатскую культуру, и насочился, налился он жи­ вотворной влагой памяти, и закопошились, забегали, замельтешили в этой влаге мои уче­ ники. Их — тьмы и тьмы. Они — луч света в царстве темной ночи. Они — радость и горе моего ума, они — миллион моих творческих терзаний.