Плитченко А.И., Избранное-2000

А ты посмотри иначе — ведь, любя эту землю, я не могу не представить и даже очень ясно себе представляю, что земля и другой области, другого района, другого сельсовета и колхоза, как и земля другой республики и другой страны, ведь она тоже, обязательно, не­ пременно так же, как моя земля, — кем-то живым и единственно рожденным любима и лелеема, кого-то живого спасла в его самый трудный час жизни, отвратив от разрушения! И я, любящий свою маленькую землю, — только я и могу понять, что нет на всей планете другой земли, которая была бы нелюбима, о которой бы не слагались песни, не писались бы стихи и романы... А если и есть где такая земля, которую никто из живущих на ней не любит, то живут на ней либо невольники, либо нелюди... Чувство родины начинается с совершенно конкретного чувства родственности этой маленькой земле своей деревни, поселка, городка твоего, улицы, двора... Как ты понимал и чувствовал, что тропинки твоего детства, прогретые солнцем угол­ ки, все места, где ты ходил с мамой, где впервые обратил на тебя внимание отец и взял с собой на покос, где впервые ты ощутил, как жизнь хороша и свободна, где ты увидел девоч­ ку, о которой и сейчас вспоминаешь с добротою, как о прекрасном цветке, — как ты чув­ ствовал, как понимал, как сживался с мыслью о том, что все это — весь этот мир по воле, тебе непонятной и чужой, скрыт под слоем мутной, полустоячей воды? Там, под водою, которая становится к августу у берегов густо-зеленой кашей, зацветает и удушливо пахнет, под нею, с больными лещами, не могущими уйти под воду, — твоя земля... Потому, друг мой, и тянет тебя в Ситниково, потому и пронзает тебя на этих полянах странное и тревожное чувство, что ты когда-то, точно в другой жизни, был здесь и все это видел и знаешь до самых мелких деталей и подробностей. Надо растить в себе это чувство узнавания родины. Надо растить его, надо быть от­ крытым земле нашей, принимать в душу все ее черточки и все ее места, как свои, родные, чтобы и ко всей Родине относиться с таким же полным, с таким же живым, неофициозным чувством, с каким ты относишься к родительскому дому. Потому ли меня где-нибудь на Алтае, на Ябоганском перевале в светлый летний пред­ вечерний час вдруг охватывают все те же светлые ощущения, что и на берегу родной речуш­ ки Антропки в Колыванском районе нашей области, что на Алтае — красиво? Или потому, что эта земля древняя и экосфера ее богаче другой земли, здесь люди оставили больше сле­ дов своей духовной деятельности? А может быть потому, что дела алтайцев, их песни, их сказки, их проблемы — давно я уже понимаю и чувствую своими проблемами, своими сказ­ ками и песнями? Или объяснение того великого любовного волнения, что берет душу на Алтае без остатка, надо искать в незапамятных временах, когда древнейшие предки моих древних предков именно отсюда пошли на Запад и, меняя поколение за поколением, дошли до Урала и перевалили за Урал, а потом с волною русских вернулись обратно в отряде Ерма­ ка на свою прапрародину? Не потому ли так стремительно, как нигде и никогда в истории человечества, Россия освоила великие и не всегда дружелюбно настроенные по отношению к этому освоению природные пространства? Не потому ли исходно не возникали у русских конфликты с коренными обитателями Сибири, подобные тем, что привели индейцев Се­ верной Америки к исчезновению? По Алтаю, писал А.П. Окладников в книге «Петроглифы Центральной Азии» (Л., «На­ ука», 1980), «издревле проходил своего рода водораздел между двумя древнейшими этно­ графическими областями Азии... К западу от этих мест на протяжении тысячелетий распо­ лагались со своими кочевьями и земледельческими оазисами скифские и сакские племена, а также их предшественники, носители андроновской, окуневской и афанасьевской культур. Они были по физическому строению европеоидами, речь их была индоевропейской. На Востоке существовал мир алтайских племен, на Западе — индоевропейских. Оба эти мира тысячелетиями соприкасались и взаимодействовали в стране гор и степей, где проходят великие горные цепи... Алтая». В Сибири была встреча братьев. Значит, приезжая на Алтай — я приезжаю на родину.