Плитченко А.И., Избранное-2000

Так и только так нужно понимать это дело. А не трясти частностями, рассказывая друг другу байки о женах, занятых изготовлением рогов, тряпками, склоками; о мужьях с газетой за обеденным столом, заначкой за подкладкой смокинга и любовницей-секретар- шей. Второе, — ты делаешь, на мой взгляд, неверный логический вывод, отмечая, что раз­ говоры о разрушения семьи, о повреждении нравов — разговоры вечные, что ведутся они не один век, следовательно — и разрушение семьи, и повреждение нравов — процесс есте­ ственный, присущий жизни вообще. Естественный процесс? Нет и еще раз нет! Напротив — если человечество из века в век, постоянно борется с явлениями, кото­ рые оценивает как ЗЛО, то длительность и непрерывность этой борьбы свидетельствуют о том, что явления эти, ЗЛО это, — крайне противоестественны для человечества, крайне для него нежелательны, что ЗЛО — сильно и борьба с ним сложна. Если человечество из века в век, из тысячелетия в тысячелетие, из уст в уста повторяло и повторяет, проповедует, учит, как сказано в «Домострое» — «не красти, не блясти», «не убий, не лжесвидетельствуй», — если человечество всем неизмеримым пластом фольклора утверждает праведность честного труда и неправедность наворованного богатства, правед­ ность самоотверженности и неправедность эгоизма и лени, — то какие могут быть сомне­ ния в том, ЧТО утверждается естественным и необходимым для человека, а ЧТО изгоняется и признается аномальным и противоестественным? Когда-то человечество боролось не с модничаньем или обезьянничаньем, человече­ ство боролось с людоедством. Следы этого остались в мифах, эпосе, фольклоре. Победив и изгнав это явление, оставшееся от звериных эпох, человек не повторяет тему противоесте­ ственности людоедства, множа и множа соответствующие сказки и высказывания, запреты и установки. Человек загнал семиголового людоеда Дьельбегена на Луну, обрушил его глу­ боко под землю, и, изжив реальное явление, выбросив из реального космоса, человек оста­ вил только память о борьбе со зверем в себе. «Ивана Петровича съели в конторе», «она его ест поедом», «он от тебя костей не оста­ вит» — видишь, какой давний, атавистический смысл в этих фразеологизмах. Убежден, что следующий этап борьбы человека со зверем в себе не менее сложен и продолжителен. Я говорю об убийстве человека человеком, в какой бы форме оно ни про­ являлось. Человечество в разные периоды своего движения выработало разные точки зрения на эту проблему: Убийство — естественно. Ты убьешь меня, если я не убью тебя. Убивать можно только чужого или плохого своего. Убивать можно только плохого чужого и плохого своего. Отдельный человек не может решать — убивать или не убивать плохих. Никому из людей никогда нельзя убивать никого из людей. Процесс возникновения, утверждения и смены этих взглядов — длительный и невероятно сложный. И все в нем, как всегда, не идет в едином русле, да и в отдельных потоках струи перемешаны и переплетены — одна светлее, другая темнее, одна быстро стремится, а другая кружит у берега и всасыва­ ется болотом. Но направление общего движения — едино, течение идет вперед, к тому времени, когда убийство человека человеком будет вытеснено за пределы человеческого космоса, как ранее было вытеснено людоедство, как для большинства человечества был вытеснен поли­ гамный брак. Но искорененное людоедство и искореняемое убийство — главные коренные пробле­ мы, тут смысл и цели борьбы всякому нормальному человеку ясны и недвусмысленны. А вот как быть с падением нравов? Смотри, что по этому вопросу было писано двести лет назад: «...в коль краткое время повредилися повсюдно нравы в России... гражданские узако­ нения презираемы стали; судии во всяких делах нетоль стали стараться, объясня дело, учи­