Плитченко А.И., Избранное-2000

то, что уже само выпадает из человеческой гармонии и принадлежит сутью своею иному миру или миропорядку. Тогда не будет необходимости в угоду банальности указывать на средства против разрушительного действия крови пришельца с Марса, как это ты сделал, понудив его покончить жизнь: он сжег и дом, и себя в доме. Замыкаться в освоенном пространстве — географическом ли, духовном ли — отнюдь не в характере славянина, это не назовешь свойствами русского характера. Наоборот — от­ крытость, стремление приять новое, неизведанное, поделиться своим — щедро и безогляд­ но, желание в движении своем дойти до края, в чувстве и мысли дойти до предела, и до дна выразиться в песне, в работе, в мечте, и все время быть готовым шагнуть навстречу, сделать первый шаг — вот что, я полагаю, характерно. В наше время, когда добрый контакт, синтез, интеграция утверждают многое в жиз­ ни, нет актуального смысла видеть в противоборческом контакте миров только угрозу для нашего человеческого общества... Понял, что в этом письме не доберусь до того, что мне интереснее и приятнее было бы писать, чем разбор своего же собственного сюжета, тобою в критических положениях выверенного на укорененность в актуальности. Но о культуре в следующем письме. Тут бы я еще мог под горячую руку пройтись и по твоему сюжету, но ты предусмотри­ тельно забыл прислать его. Чужое кроить и крошить легче, чем свое придумывать? Присы­ лай. Кстати, не забудь написать о погоде. ПИСЬМО ЧЕТВЕРТОЕ Нет, я не переоценил свою готовность и желание написать тебе по теме, которую мы обозначили так: культура — художественно выраженные свойства труда природного, — но я думал, что мне легче и приятнее будет писать об этом, чем о твоем понимании проблемы контакта, сказавшемся на варианте марсианского сюжета, где ты взялся запуги­ вать читателя р а с т в о р е н и е м и в ы с ы х а н и е м родного дома... Увы! Не легче и не приятнее. Не знал я, с чего и начать, снова перечитал твое первое письмо и решил начать с него, то есть с тебя и себя, с ответов на прямые твои вопросы. Когда-то польский поэт из Вроцлава, товарищ К., приехав в Н-ск, подарил мне свою книгу стихотворений. Называлась она «Управение паменци». И мы с ним, довольно сносно знающим русский разговорный, долго бились над переводом названия, над уяснением его смысла. Поэт К. — ветеран войны, коммунист, книга его — о войне, о ее нечеловеческой сущ­ ности. Он толковал название так — КУЛЬТУРА памяти. Но тут же добавлял с досадой: «То не совсем так! То есть орка паменци, розумишь?» Оратай, орало, орка — пахарь, плуг, пашня, — я это понимал. Но и «Пахота памяти» — ни поэту К., ни мне не казались точным переводом названия книги. Обратились к словарям. В конце концов — помогло. Культура (лат.) — возделывание, обрабатывание, воспитание, образование, разви­ тие, почитание. Возделывание же — по-польски будет звучать как то самое «управение», в смысле выправление, исправление, приспосабливание для лучшего использования, возвращение для жизни, но не КУЛЬТУРА или УПРАВЛЕНИЕ, РУКОВОДСТВО. Так мы и перевели (к радости автора!) название его книги — книги горестных и страстных, откровенных и гневных, трагичных и правдивых верлибров — «ПОЧВА ПА­ МЯТИ», ибо почва для наших родственных земледельческих народов — это и есть куль­ тура. Возделывание, почитание памяти — это образ культуры вообще. Итак, возделывание.