Плитченко А.И., Избранное-2000

Локуора ветвистая — закустилась, Сыть кустистая — заветвилась, Травы длинные расстелились, Травы дивные распустились, Травы тонкие закачались, Травы звонкие всколебались! Вот так вот! Дороги достатка раскрыты, Двери благодати открыты, С мощным выменем скот потучнел, С щедрым выменем — похорошел, С черной шерстью густой сошлись, С пестрой шерстью витой сбрелись, С шерстью белою собрались, С буйной гривою — утвердился, С серебристым хвостом — набродился, С золотистой челкою — стабунился! Вот так-то, друзья мои! Дьэ-э... буо-о!..’ Песни северного народа о мироздании, о природе, о каждой ее живой части, песни о промыслах, о труде, о народной доле, о борьбе, о новой жизни... И в каждой — широкий, до всеохватносги, и одновременно пристальный взгляд, влюб­ ленный в подробность. И великое спокойствие светлого чувства. Озираешь море народного творчества сибиряков и еще раз убеждаешься в постыд­ ной ложности всех тех теорий, делящих народы на «исторические и неисторические», ци­ вилизованные и дикие. Как будто культура и цивилизация — это только умение танцевать менуэт, пользоваться наемным трудом и вилкой да поверхностно знать грамоте! А ведь эвен­ ку, орочу или якуту, обладателю и творцу жемчужин, подобных «Быку Зимы», показались бы не менее дикими нравы цивилизованной Европы с ее дурацким обычаем носить парики и кринолины, уродуя тело и разводя насекомых, с ее пошлыми и слезливыми рыцарскими романами! * * ★ В архиве Г.Н. Потанина, хранящемся в Томском университете, есть хантыйская сказ- ка-быличка, записанная священником П. Красновым на Васюгане. Повествует она о том, как один остяк пригласил русского вместе охотиться. Русский согласился, и они охотились вместе, как верные и дружные товарищи. И вот однажды идут они на промысел и видят, что с неба падают две какие-то бумаги. Русский поднял одну, развернул и говорит: «Это Бог опустил нам с тобою по грамоте. Одну мне, а другую — тебе». И взяли они каждый свою бумагу. Русский свою спрятал под полушубок, а остяк по­ смотрел, что написано в его грамоте, и оставил ее на пеньке, намереваясь забрать на обрат­ ном пути. Когда они, отохотившись, проходили возле пенька, то грамоты там остяцкой не на­ шли, сколько ни искали. Только следы лося вокруг пенька. « — Вот поэтому-то, — заключают обыкновенно остяки свой рассказ, — у нас и нет своей остяцкой грамоты... Ее лось съел...» Но жизнь закончила эту сказку иначе. Русский не утаил свою грамоту, он щедро поделился со всеми народами Сибири! * Перевод автора эссе.