Плитченко А.И., Избранное-2000

Передний план этого эпического живописного полотна — развалины поверженного рейхстага, остовы выжженных войною зданий, черепа, прах... И на все это наступает, дви­ жется русское поле. Еще шаг — и оно покроет хлебами все страшные следы войны, всю убитую войной почву, которая насильно была лишена возможности рожать, кормить... Еще шаг — и линия битвы с движением пшеничного потока преобразится в поле жатвы, поле надежды всего мира, надежды, рождаемой Россией... И вот самый первый ряд колосьев встает и движется, преобразившись в плотные ряды советских воинов, идущих тесным мощным строем — плечо к плечу, сердце к сердцу, жизнь к жизни. Сколько их... Их ДВАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ... Они полегли на полях войны во имя хлебного поля мира. Хлебное поле Родины, увиденное томичом Г.П. Сапожниковым в центре, в сердце державы — на Красной площади — это дань памяти всем погибшим в годы Великой Отече­ ственной войны. Это сама овеществленная память, это наполненная необоримым опти­ мизмом трагедия, это знак того, что трудовой народ — непобедим, это знак того, что наш народ, наша страна именно волей к миру и мирному труду победили фашизм и даровали •счастье мира всем народам Европы, освятив ее день бессмертным живым золотом щедрого русского хлебного поля. Отсветом хлебного поля — чистым золотом — означены и Кремль, и здание Истори­ ческого музея, и прихотливые купола Василия Блаженного. Они как бы вылеплены из этого густого, насыщенного света. Более того, исторические сооружения видятся осенними кол­ ками, выросшими среди пшеничной нивы, видятся живым порождением самого светонос­ ного потока хлебных колосьев... Картина Г.П. Сапожникова обращается в нас к народному. Мы различаем, слышим и понимаем глубинную, духовную родственность слов, поня­ тий: ОРАТАЙ — пахарь, хлебороб и РАТЬ — те же пахари-хлеборобы, но понужденные взять в руки оружие, чтобы отстоять свою хлебную ниву, святое право на жизнь. Мы слышим строки «Слова о полку Игореве», где битва за родное пшеничное поле уподоблена молотьбе — кровавой, трудной, смертельной, жестокой работе: На Немиге снопы стелют головами, молотят цепами булатными, на току жизнь кладут, веют душу от тела. УНемиги кровавые берега не добром были посеяны — посеяны костьми русских сынов... Эта метафора, вошедшая в «Слово о полку Игореве» из русского устного народного творчества, стала вещественной, зримой, она буквализирована, она стала идейным сюже­ том картины. И триединство — Кремль — Исторический музей — Василий Блаженный, окружен­ ное волнами вечного поля, вырастает в глубинно-патриотический образ России, которая в душе крестьянина от века была силой, совмещенной из триединства ВЛАСТИ — ТРУДА — КРАСОТЫ. Труд и власть понимались как ИСТОРИЯ, а красота была зримой, точно собор, и незримой, как вера в правду и справедливость. Подвиг — главная черта русского национального характера, самый смысл жизни сла­ вянина. Вот тема и пафос этой живописной работы самодеятельного народного художника, фрезеровщика из города Томска. Скажу откровенно, ни одно полотно, увиденное мною в последние годы на выстав­ ках, не поразило меня столь смелым, мощным решением высокогражданственной темы, столь смелым и верным, органическим по своей сути символом-обобщением, столь силь­ ным его живописным воплощением! Я не нахожу, с чем сравнить картину Г.П. Сапожнико­ ва, настолько она сильна и правдива.