Плитченко А.И., Избранное-2000

земли до неба, они один за другим влезли на небо, причем младший, когда лез, собирал позади себя стрелы...» Сюжет с тремя солнцами, два из которых предок сбивает с неба и тем самым позволя­ ет земле остынуть, а жизни зародиться, проходит у Хлебникова и в «Око», и в незакончен­ ном стихотворении «Пламена...», где говорится: Я издал стон ликующей борьбы, Дневная песнь тигра в нем, и рядом свисты соловья, Журчаньем нежным были рядом с ним в грозу дубы, Когда в трех солнц семью направил кол копья... Этот же космический сюжет — основа первого «паруса» «Детей Выдры» и отправная точка всей «сверхповести». «Берег вечно горит, подымая костры огня и бросая потоки лавы в море, волны бьются о красные утесы и черные стены. Три солнца стоят на небе — стражи первых дней земли... ...Над золотым берегом показывается крылатый дух с черным копьем в руке, в глазах его много злой воли. Копье, шумя, летит, и красное солнце падает, точно склоняясь к закату, роняя красный жемчуг в море; земля изменяется и тускнеет. Несколько зеленых травинок показалось на утесе, сразу прыгнув. Потоки птицы. Затем Сын Выдры, вынув копье и шумя черными крылами, темный, смуглый, главы кудрями круглый, ринулся на черное солнце, упираясь о воздух согнутыми крыльями, и тоже падает в воды. Приходят олени и звери. Земля сразу темнеет. Небу возвращается голубой блеск. Море из черного с красными струями стало зеленым... Всюду травы, деревья, рощи берез...» Миф о космической охоте, столь поразивший Велимира Хлебникова, отыскавшего небесного стрелка Хадау в этнографических отчетах о далеком и немногочисленном племе­ ни орочей, — этот миф известен во многих записях и вариантах. Сам же факт пристального внимания поэта к мифу — и не только орочскому — хо­ чется рассматривать как следствие общей закономерности, которую исчерпывающе опре­ делил Карл Маркс, когда писал о том, что мифология в древности была почвой и арсеналом искусства. И не только в древности, мифология опосредованно, через ее отражение и преобра­ жение в литературе и искусстве, остается силою, лежащей в основе особенностей нацио­ нального характера творчества того или иного народа, лежит в основе того, что красота — где бы и когда бы она ни появилась под руками творца-человека — равно восхищает нас, объединяет нас через времена и пространства. И это происходит потому, что издревле ми­ фологическая картина мира у всех народов была достаточно единой, и на базе этого велико­ го единства зародилось само понятие красоты. Велимир Хлебников, сверхзадачей творчества которого было, если использовать сло­ ва М. Горького, превращение земли в «прекрасное жилище человечества, объединенного в одну семью», не довольствовался только отражением мифов в культуре, начиная с антич­ ной, но постоянно стремился к мифу в его первоначальном, чистом виде. Однако обзорно проследим небесную охоту в народах Приамурья. Нанайское сказание, записанное Бертольдом Лауфером в конце прошлого века, сви­ детельствует о том, что жили некогда три человека: Шанвай, Шанкоа и Шанка. Они-то и послали лебедей нырять за землей. Земля появилась, расти начала. Амур потек. Потом эти три человека сделали еще троих — мужчину Кадо, женщину Джулчу и девушку Мамилжу. Постепенно народ размножился, стал жить вдоль Амура. Однажды Кадо сказал: на небе три солнца, жить невозможно, слишком горячо. Хочу, сказал, застрелить солнце. Его жена ска­ зала ему: иди! Кадо пошел к восходу. Вырыл яму, затаился. Появилось первое солнце. Выст­ релил Кадо и убил его. Во второе — промахнулся. А третье снова поразил своей стрелою. Вернулся домой — не так жарко. Мамилжи успела сделать рисунки на камнях, пока были три солнца. А жена Кадо — Джулчи сказала: теперь люди будут знать, что мой муж убил два солнца... Когда осталось одно светило — камни стали твердыми...