Плитченко А.И., Избранное-2000

мы все обязаны Коптелову тем, что он открыл для русского читателя богатейший, необоз­ римый мир фольклора золотой страны — Горного Алтая. Я всегда с глубоким волнением раскрываю том героических сказаний «Алтай-Бучай», изданный в Новосибирске к восьмидесятилетию кайчи Николая Улагашева. Сигнальный экземпляр этой книги был подписан 19 июня 1941 года. Алтайские богатыри и герои — Алтай-Бучай и Алып-Манаш, Кокин-Эркей и Кан-Толо, Ескюс-Уул и Сын-Ару — вдохновенной памятью орденоносца-сказителя и трудом его рус­ ских товарищей — А. Коптелова, А. Смердова, И. Мухачева, Е. Березницкого, Е. Стюарт — встали в строй советской литературы в первые дни Великой Отечественной. Афанасий Лазаревич, редактор и один из переводчиков этого тома, в обширном пре­ дисловии о жизни и творчестве Н. Улагашева писал: «Переводы, предлагаемые вниманию читателя в этом сборнике... являются некоторым шагом вперед по пути все более глубокого ознакомления с ценнейшим поэтическим творчеством ойротского (алтайского. — А.П.) народа, возрожденного Октябрьской социалистической революцией. Они помогут русско­ му читателю понять, как велика творческая заслуга сказителя-орденоносца Н.У. Улагашева. Верится, что они будут способствовать дальнейшему культурному обогащению широких кругов трудящихся нашей замечательной родины...» За два года до выхода тома «Алтай-Бучай» состоялась встреча, незабываемая для Алек­ сея Григорьевича Калкина... УАлексея с детства болели глаза. Втридцать девятом году он попал в Ойрот-Туру, как тогда назывался центр Горно-Алтайской автономной области. Здесь, в больнице, лежал толь­ ко что вернувшийся из Москвы Николай Улагашевич Улагашев. Старик услышал пение. Алексей, а ему было тогда четырнадцать лет, пел собравшимся около него сказание, которое он перенял от своего отца. Улагашев похвалил мальчика. Ободрил его. Сказал, что дело кайчи серьезно, что оно вы­ соко ценится в народе и что он сам только что за свой кай получил орден «Знак Почета», кото­ рый вручил ему в Московском Кремле сам Михаил Иванович Калинин. Старик рассказывал: — Прошли мы с провожатым четыре двери. В каждой комнате меня спрашивали: «Товарищ Улагашев?» Я отвечал: «Да», Наконец мой провожатый сказал: — Товарищ Калинин идет. Я, по привычке, как в старое время, снял шайку и сунул ее себе под мышку. Товарищ Калинин подошел ко мне, пожал руку. У него рука твердая, сильная, пожимает крепко. Я тоже крепко пожал его руку. Он взял мою шапку и надел мне на голову. Вручил мне орден; спросил, как я ехал в Москву, не устал ли в дороге. Потом он спросил, сколько я знаю сказок. Я ответил: — Все петь — года на два хватит. Не меньше. Я рассказал, что в наших сказках говорится про злого бога Эрлика и доброго бога Ульгеня, про каанов и зайсанов. Потом спросил, можно ли рассказывать такие сказки. И товарищ Калинин ответил мне: — Все надо рассказать и все записать. Из сказок мы много узнаем о той прежней жиз­ ни, когда народ жил под властью ханов и верил в богов. Теперь все, что сложил народ о своей жизни, надо записать, напечатать в книге и вернуть народу, молодым, детям... Я сказал: — Мне нужен мастер, который бы записал все, что я знаю. Товарищ Калинин ответил: — Мастера тебе дадим. Пропой и расскажи ему все...* Можно ли впрямую считать Улагашева учителем Калкина? Нет, каю он учился у своего отца Григория Ивановича, от него перенял основу многих сказаний, в числе которых «Маадай-Кара», «Очы-Бала», «Боодой-Коо», слушал и впитывал пение Оспыйнака из села Крамалу, Тоолока Токтогулова из Чулышманской долины, Дин- дилея из Онгудая, Тобокова из самой Ойрот-Туры... Но расцвету творчества нужен сердечный взрыв, толчок, как собранным для костра веткам нужна искра. Чтобы выйти в мир, нужна дверь. Таким сердечным толчком, такой • Рассказ Н.У. Улагашева воспроизводится по материалам А.Л. Коптелова.