Плитченко А.И., Избранное-2000

В прежние времена кам опасался прикасаться к бубну-оленю, не облачался в свой ри­ туальный скафандр для полетов в занебесье и даже не принимал просителей все те дни, пока в стойбище раздавались песни сказителя-кайчи. В наши дни в округе Ябагана, в сердце Алтая, камы вынуждены были бы вечно мол­ чать только от одного соседства с Алексеем Калкиным, ибо те силы, к которым обращались и с которыми общались камы, сосредоточены здесь на одном — на вечной песне талантли­ вого сказителя. Он подобен полю, объединяющему людей с природой. Он — кайчи — живое и сложное преображающееся воплощение духовного поля, но и одновременно его порождение. Кайчи подобен эпическому дереву, держащему в кулаке корявых корней каменистую почву края; простирающему в синее небо народного духа мощный ствол, отмеченный сле­ дами глубочайшей памяти. Зеленея в занебесье, растворяясь в синеве, ветви эпического древа испокон века делали цвет азиатского неба таким, что он воспринимался как зеленый и синий одновременно; небе­ са становились мысленной кроной вселенского дерева, земля — сосредоточием его корней... Алексею Григорьевичу Калкину около шестидесяти. Он среднего роста, с крепкими плечами, по-молодому строен, легок, движения его красивы, артистичны. Тонки его чуткие пальцы, напряжена посадка коротко стриженной головы. Зрение его слабо. Он, как говорят алтайцы, видит свою дорогу. Но внутреннее зрение замечательного кайчи таково, что он прозревает гигантские пространства, поскольку «своя дорога» в приложении к нему — это космос азийской культуры, культуры великой, которая, оживая в его творческой памяти, обогащаясь силой его личности, прорастает в наши дни и живет в них, осеняя нас богат­ ством величественных сказаний алтайского героического эпоса... Он — воплощенный голос вечности. Алтайская вечность говорит, поет его устами, втекает в наши дни по руслу его судьбы. Богатыри и герои выходят из неведомых времен через широкие двери, раскрытые им в со­ знании Алексея Григорьевича Калкина. Кайчи — собеседник вечности. Кайчи — творец эпических сказаний. Кайчи — сам один из героев богатырских песен. Мифологическое, народное сознание, вылепившее личность и сложившее судьбу ска­ зителя, сказывается теперь в каждом его поступке и помысле, выражается в художествен­ ных образах его речи и песен. Но все эти песни, все эти грандиозные, подобные тучам, клубящимся над Алтаем, сказания есть не что иное, как отлитый в звучащем слове образ мыслей Калкина, отражение непостижимых глубин его человеческой души. Сказания, записанные от А.Г. Калкина, легли в основу одиннадцатитомного издания «Алтай баатырлар» (Алтайские богатыри), предпринятого автономным отделением Алтай­ ского краевого издательства. Но менее всего хотелось бы сравнивать Калкина — человека богатейшей творческой памяти и народной культуры — с библиотекой. Его знание незас­ тывшее, живое, ничем не ограниченное, точно жизнь природы. Его знание неотъемлемо от мыслей, чувств, души самого сказителя, от течения событий его повседневной жизни, глу­ боко личностно. Поэтому сказания, записанные, изданные — звук, отлитых в металле строк, — это только след красоты и мудрости. Это уже не сам звук, а его описание. Если живое исполнение эпоса можно сравнить с путешествием, то чтение сказания — это в большей степени только отчет о путешествии. Интересный, полный впечатлений и сведений, но отчет. Согласитесь — одно дело летать, выбирая дорогу меж звезд, а совсем другое — читать об этом в книжке... Звездное небо и карта звездного неба — разные вещи... Живет сказитель на окраине села Ябаган в рубленом пятистеннике с высоким крыль­ цом, длинными сенями, переходящими в чулан. Скромная сибирская изба. При ней не-