Плитченко А.И., Избранное-2000

две золотые, величиной с конскую голову каждая, кукушки-вещуньи, преображающие пес­ ней своею пустынные земли — в цветущий сад, предсказывающие людям будущее... Алтайское Древо песенно, оно величественно в своей классической статике, закон­ ченности. Алтайское Древо — канонично. Оно бессмертно, ничто не может поколебать его ствол, осыпать его злато-серебряную листву. Алтайское Древо — воплощенная вера в то, что сила может пересилить силу, зло может упиться своим торжеством, но народ — бессмертен, как бессмертна природа. И если от изо­ бильной страны останется одно дерево, от бесчисленных табунов — одна кобылица, от огром­ ного народа один мальчик, то народ будет жить, он возродится, он останется на своей родине! Алтайцы не рубили на дрова живые деревья. Живя в богатейший лесах, они брали сухостой и валежник. Это отношение к лесу характерно для многих народов, можно сказать, это отношение — характерная черта поры язычества. Ученые выясняют, почему, как сложилось такое отношение к дереву? Потому ли, что «...предки человека обитали на деревьях... оформленное после в тотемизме табу срубать де­ ревья могло возникнуть сначала как простая фиксация того порядка, который существовал прежде, когда человек еще был не в силах рубить растущие деревья...» Хозяйственной ли необходимостью он руководствовался, сохраняя охотничьи уго­ дья? А может быть, у него недоставало «цивилизованности»? А может... А может быть, стонет алтайская трава тында не потому, что она КАК живая, а потому, что она ЖИВАЯ, потому, что «всё — люди», как говорил Дерсу Узала? Стонет трава — ей больно, точно человеку. Теперь, из пределов Алтая, обратимся в земли северной части Приуралья, опустимся вниз по Оби, замкнем пространство сибирского Лукоморья, глянем в незамутненное, неор- наментированное ЗНАНИЕ человека. То самое знание, к которому мы вынуждены теперь прийти не чувством уже и не верой, а разумом, назвав это знание ЭКОЛОГИЕЙ, а до того изгоняли его, боролись с ним, заменяя здоровые еще части человеческого тела и духа урод­ ливыми механическими протезами. Мы у ханты. Ханты рассказывают: — У человека есть ильс (душа. — А .П .). Человек живой. У березы тоже есть ильс. Один человек жил. Все рубят деревья, он не рубит, у него спрашивают: — Почему не рубишь? Он говорит: — Не могу. Где-нибудь начнут ночевать, он сидит спокойно. — Почему не рубишь? — Не надо. Остался как-то один. К этому дереву подойдет — кровь идет. К другому — кровь идет. Чай никак не сваришь. У деревьев есть волокна. Их перерубишь — дерево умрет. Когда рубишь волокно — дерево орет. Мы не слышим, а он слышит. Он подойдет к одному, другому дереву, постучит, одно срубит. Видимо, это дерево умерло, молчит... СТАРЫЙ KAM ...я пришел, очистившись богородской травою! я напитался травою, собранною с ше­ сти холмов! О, богатая береза с золотыми листьями! о, тенистая, восьмиветвистая! корень твой разделен на девять корней! ствол твой разветвлен на девять ветвей! О, богатая береза с се­ ребряными листьями! предназначенный тебе трехлетний баран на правое колено припал! жертвуемый тебе холощеный баран правую ногу согнул! Белого барана с черными щеками приносим тебе!