Плитченко А.И., Избранное-2000

И именно источниковая глубина этой и подобных сказочек — причина их силы. Они обращены из глубины истории духа к таким глубинам нашей памяти, которые, существуя в нас, корректируют наше бытие, хотя мы порою и не в силах этого осознать. Глубины памя- ти постоянно понуждают нас приближаться к пониманию великого единства жизни на зем- ле, пониманию того, что всякий, усиленно выключающий себя из этого единства, с каждым новым усилием все более умирает, оставаясь внешне живым, но становясь внутренне мерт­ вым, выпавшим из круга жизни... Хантыйская быличка увела нас в область сибирского Лукоморья. По мнению ряда комментаторов, Герберштейн под «Лукоморскими горами» подра­ зумевал «малый Алтай». М.П. Алексеев видит в них «северную часть Приуралья»... Фольклорное Лукоморье — шире. Оно включает в себя и самый крайний Север, и Западную Сибирь с ее охотниками на мамонта, и юг Сибири — златокаменный Алтай, и соседствующие с ним области, и Восточ­ ную Сибирь, и якутскую землю... С нее и начнем. Здесь очень хорошо, вследствие отдаленности от цивилизованного Запада, сохранился классический Лукоморский Дуб — алта салаалаах аалдууп мае — шести­ развилистое дерево. Шестиразвилистое аал-дуб дерево величавое на семикрайней, семиобводной матери-родине вселенной (сибиир ийэ дойдубуттан), мощно, пышно разрастаясь, гордо растет-стоит; если смотреть на него, (то) с северной стороны покрыто корой из литого серебра, со стороны восточной — корой листового серебра, со стороны юга — золоченой корой затянуто оно, с запада — шлифованного золота корой обложено плотно...’' Так неторопливо, величественно повествуется о якутском Дубе Лукоморья, о «преле­ стных собою певчих птичках-клестах», о других обитателях, между которыми «установи­ лась веселая-беззаботная, дружная-вольная жизнь» на ветвях Дуба, струящихся молочными ручьями, увлажненных жирною благодатью. Но это-то и не дает покоя безобразному змею, копающемуся в корнях Дуба. Все содер­ жание жизни этого змея — одно желание: сожрать обитателей вечного Древа. Змей залива­ ется слезами ядовитыми, гнусно злословит, проклиная Дуб, птиц и их могучего защитника горбоносого орла Хотой-тойона, который клекочет: ...бросая голосом мощным клич боевой от могучей земли-матери до девятого яруса небесного, достигая высоты лазурной, сотрясая недра земли и покрышку небесную...* Такие Дубы произрастают на эпической почве якутского олонхо — грандиозных ге­ роических сказаний. Единицей измерения их якуты считают ночь, говоря: «Олонхо на две ночи, олонхо на три ночи». Обычно начинали петь вечером после ужина, и исполнение продолжалось во- семь-десять часов. ’ Перевод филологический.