Плитченко А.И., Избранное-2000

Можно, особо не напрягая воображения, представить роскошные, затянутые в кожу, сработанные на века фолианты, исполненные подобного знания. Можно представить и вдохновенного творца одного из них — сугубого европейца, человека образованного (чем? войнами?), в достаточно пышных одеждах и достаточно пыш ­ ной обстановке Витебского замка... Но не лучше ли будет чуть-чуть напрячь воображение и подумать о сути знания, зак­ люченного в эти добротные фолианты. Писателя не смущает географическая неопределенность описываемой страны при детальном знании названий рек, гор и крепостей, не удивляет странность вида и образа жизни ее обитателей; европейский писатель выделяет ГЛАВНОЕ; — лукоморы, грустинцы, серпоновцы, «как говорят, платят дань великому московс­ кому князю»; — эти же народы ведут между собою меновую торговлю, приноравливаясь к обычаю лукоморов умирать на зиму, «как пьявки и лягушки»; — взаимообман при взаимообмене является причиной частых «тяжб и войн» между лукоморами, грустинцами и серпоновцами. Практический интерес — добыть, купить, продать, — а следовательно, знать изна­ чально, где, что, сколько и почем есть («в особенности жемчуг, драгоценности и дорогие камни»), знать, где, кто, чем и кем владеет и управляет. Традиция. Подобный взгляд характерен для сведений иностранных путешественников прошло­ го, которые описывали Зауралье. Порою они по-разному оценивали богатства той или иной области Сибири, но удивительно единодушны были в том, что в отношениях со всем и всеми, кто обнаруживается за этой чертой, не предполагается ни морали, ни закона, ни спра­ ведливости. Помилуйте, о какой морали может идти речь по отношению к нелюдям, нехристям- поганцам, дикарям «наподобие зверей с собачьими головами»! Легенды удивительно живучи. Представление о Сибири на Западе по своей дремучес- ти до сих пор может соперничать с самой нетронутой тайгою... ...Нашего собеседника, крепкого американца лет тридцати — тридцати пяти, с воло­ сатой грудью, оттеняющей ослепительную нейлоновую рубаху, ничто не интересовало. Если он что-то и спрашивал, то только затем, чтобы продемонстрировать свои зна­ ния, показать нашу недостаточную осведомленность или с избыточным удовлетворением утвердиться в своей незыблемой правоте. — У вас в Академгородке работает институт, изучающий проблемы анабиоза север­ ных племен. Йес? (Крепыш представился нам — Сергею, тогда совсем еще молодому поэту из Кемеро­ во, и мне — как тренер по боксу, совершающий кругосветное путешествие: Штаты — Евро­ па — Россия — Япония — Австралия — что-то там в океане — Штаты. Был 1963 год. Прекрасный вечер позднего лета. Кафе «Арбат» на тогдашнем Арбате. Были мы с Сергеем, проедающие последние монеты, и тренер из Америки...) — Йес, сэр. Ваша страна уже купила ряд патентов, чтобы погружать в анабиоз безра­ ботных. Теперь идут переговоры о закупках крупных партий прошлогоднего снега. В глазах тренера мелькнуло сомнение. Он засомневался в нас: действительно ли мы из Сибири? И еще: не комсомольцы ли мы, приставленные к нему для красной пропаганды? Первое сомнение он решил прояснить сразу. Второе оставил на потом. — Бойз, у вас в Сибири водится белый тигр с длинной шерстью и во-о-от такими, — он раскинул свои могучие руки насколько смог, — зубами. Йес? — Белый медведь? — Ноу, тигр. — Морж? — Ноу, ноу! Путешественник давил своей непререкаемой убежденностью так, что нам впору было засомневаться в собственных зоологических познаниях. Мы долго еще уточняли вопрос- утверждение тренера — и в кафе, и выйдя из него, пока не возник в нашем воображении