Плитченко А.И., Избранное-2000

Актера индейца Печку воодушевленные зрители на руках несли до ближайшего кафе, где и был отпразднован этот подвиг. Было дело... Потом мне номер еженедельника прислали со статьей об этом случае, статья так и называется: «Сибиряк спасает Печку». Я не буду подробно рассказывать о том, как Гриша учил художника — мариниста-пей- зажиста — рисовать быков, как на удивление всей журналистской общественности купил в качестве сувенира бинокль, утверждая, что через него в Сибири можно будет видеть Европу, как всю ночь поедал кастрюлю за кастрюлей борщ в доме Гарри Дуды, чем не только утомил хозяйку, но создал у нее превратное мнение о сибирском характере. Не буду я рассказывать и о том, как Гриша уговорил председателя тамошнего отделения Союза журналистов пешим порядком отправиться в Сибирь. Дело зашло так далеко, что он отдал секретарше распоряже­ ние: бумаги на подпись посылать ему отныне в Западную Сибирь, в Тырышку... Киев... Усилием истосковавшейся воли я отделил Гришу Стрельникова от себя. От отпал от меня, как Прометей от скалы. Молча покинул вагон. Дома Гриша был на следующее утро, а я только через два дня, хотя летел из Москвы на реактивном самолете. Видно, действительно у Гриши дома остался синхрофазотрон под током. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ 1 Как и было решено, Паша Учаев отправился в Тырышку, ибо лучше Гриши Стрель­ никова никто не мог бы ему сказать, что это за птица завелась в Бочатских краях. Автовокзал был виден с любого конца города, гордость Бочатска. Он построен с раз­ махом, расчетом на перспективу. Гостиница, кассовый зал, зал ожидания, ресторан, прочие вокзальные помещения — все это, смешанное воедино фантазией зауральского института, весьма впечатляло. Правда, автовокзал долгое время представлял собою огромное необита­ емое помещение на окраине города. Там, по слухам, зимовали медведи и стаями бродили одичавшие болонки. Однако искони присущий бочатцам разумный рационализм не дал зданию прийти в запустение. Постепенно пустующие помещения заняли всевозможные конторы, вселилась сюда детская библиотека, станция по искусственному осеменению круп­ норогатого скота, овощная база и много других учреждений. По субботам и воскресеньям зал ожидания оживал от пестрой разноголосицы продавцов лука, моркови, картошки, мяса, птицы, масла, брусники и клюквы, соленых груздей, копченого свиного сала, молока и всего того, что может предложить покупателю колхозный рынок. Граждане кавказских и закавказских национальностей, поставляющие в частном по­ рядке личные фрукты, были здесь же. Они крепко обосновались в гостиничных номерах автостанции, поэтому дары юга не сходили со столов бочатских гурманов даже в самые лютые морозы. Будним днем пришедшие сюда могли ознакомиться с великолепной отделкой зала, величественным (резьба по дереву) панно на темы сельскохозяйственного производства. Грандиозные быки, коровы — великолепные, как облака, монументальные животно­ воды, хлеба в два средних человеческих роста, комбайны, подобные айсбергам, слонопо­ добные свиньи и прочие существа и предметы вызывали законный трепет и уважение. Блистательное воображение залетных дизайнеров вместило в бочатские просторы и бушующее море с яростными китобоями, и развесистые пальмы с надменными верблюда­ ми, и горные кручи с орлами. Вся эта почти неописуемая роскошь снизу была украшена врезанными в дерево сти­ хами: Родной Бочатск — цветущий сад! Тебя покинешь — сердце ноет, Болит и просится назад... Отсюда уезжать не стоит!