Плитченко А.И., Избранное-2000

И многое другое... Мама Анджелы либо не знала, либо от большого желания доставить своим борщом удовольствие Паше пренебрегла всем этим, а скорее всего — была уверена, что так — лучше. Вида Паша, конечно, не подал, но ел как-то механически, как-то дежурно, из вежливо­ сти, и вскоре раздосадованной маме Анджелы пришлось идти к себе, унося в хрустальной крюшоннице чуть начатый, только взбаламученный борщ. На этом их утренние застолья кончились навсегда. 8 «Да-а-а, подзапустил хозяйство,— раздумывал Федор Петрович (папа Анджелы),— нельзя, конечно, так... Вон уж нас даже стыдят: почему, Федор Петрович, личное хозяйство не заводишь, не разворачиваешь? Кормов нет? Дадим угодья, коси на здоровье. Землицы для картошки мало? Прирежем земельки, один хрен — пустует... Пора... Коровенку-то луч­ ше к осени возьму. Пока и без нее делов много. Ближе к осени присмотреть надо посправ­ нее, стельная чтобы. Или с мужиками договориться, племенную взять из ядра... А вот по­ росеночка сейчас бы поставить. Чего там, он тут к седьмому под ногами вырастет, не уви­ дишь как. Там — завалить, мяско пока что будет... Ну, курей, гусей, уток бабы заведут... Мать надо вернуть. Чего ей в городе? Дух не тот, и теснота... Да и жену с дочкой перевезти тоже. Пора Аленке и жизни учиться... Побаловались, и будет. Земля зовет, ишь как пахнет она, как ждет... Чего придумали — дочку Анджелой звать!» Федор Петрович катил на «Жигулях» в Бочатск. Деталей своего ухода из математичес­ кой науки в личное сельское хозяйство он не продумывал, но дело это было решенное. Ос­ тавалось перевезти семью и войти в новую работу, в новый мир, полный удивительной реальности, вещности, мир, основательный и определенный, мохнатый... Мать его, дородная старуха, проводила внучку, за ней зашли подружки-пионерки, сама же села у окна и стала обреченно смотреть на асфальтированный двор. «Ия — дура дурой,— думала старуха.— Тоже держалась за свое, за свое... И чего, удер­ жала? Весь век на ногах, всю жизнь под коровой... Так ничего и не видела, кроме коровьего вымени. Ребятишки, хозяйство, работа. А люди-то шмыг в город — и по курортам, по сана­ ториям. Работают в чистом, едят с магазина. Чего не жить? Ей-пра. Провались оно, это хо­ зяйство... Уж на что Петькя был дурак нростодырый, а и тот в городу обжился. Мы токо и держались за огород да корову. Чего удержали, не знаю...» Анджела с подружками сбегала на пришкольный участок. С полчаса они, беспрерыв­ но смеясь, окучивали картошку, потом пошли по домам. Анджела отправилась к реке, села на бережок и замечталась. Она представила себя красивой-красивой принцессой в длинном белоснежном пла­ тье с кружевами, с бантиками. Потом представила себе красивого-красивого принца с длин­ ными кудрявыми волосами и что она сильно-сильно любит его. А он сильно-сильно любит ее. Она видела прекрасный дворец, бал во дворце, все смотрят на нее и на принца: какие они красивые и как красиво танцуют. Она танцевала, а платья менялись на ней одно за другим — то синее и легкое, как морская волна, то строгое черное с бриллиантовыми украшениями, похожее на теплую ночь, то цветное, зеленое, словно солнечная поляна, и тогда отовсюду раздавалось птичье пение... Розы, розы, розы алые, белые, нежно-розовые медленно снижались на принцессу и принца, и вокруг нежно пахло дорогими духами... Она видела себя и принца в открытой шикарной машине. Принц в джинсах «Трен­ тон», в швейцарском «сафари», с коричневой сигаретой в уголке мужественного рта вел лимузин, а она... а она... Она видела себя в замке, увитом плющом, у камина в окружении маленьких милых детей. Дети были красивенькие, в красивеньких платьицах, очень похожие — мальчики на принца, девочки — на принцессу... Огромный летний светлый день стоял над Бочатском. Полдень миновал, и по небу тихо плыли пышные кучевые облака. Очертания их медленно изменялись, облака были ос­