Плитченко А.И., Избранное-2000

одновременно с включением аппарата (неожиданно) включал будильник... Наиболее пуг­ ливых отвлекал музыкой, ставя на проигрыватель что-нибудь из Вивальди, Руссоса, Жоры Григоренко. Или же садился на пол и играл на дудочке... Девушки упорхнули. Милые, незамутненные, крепенькие и правильные, счастливые и полные самых радужных надежд и самых дремучих иллюзий. А на смену им пришел се­ довласый пенсионер, желающий осчастливить далекого внучка своим фото. Пенсионер сидел на кресле привычно, уверенно. Но взгляд его, подобный взгляду сытого льва, не устраивал фотомастера. Паша заговорил сперва о погоде, потом о видах на урожай, потом тонко перешел к прошлому села, когда на улицах ходили девушки за гармонистом, когда вечером сидели парочки на бревнышках и девичьи платья белели в сумерках, точно цветущие черемухи. Паша говорил и колдовал над своим аппаратом. Мастер увидел, как что-то мягкое и светлое возникло в клиенте, как обмякли суровые складки его каменного лица, как свет вошел в его взор, как вздохнул он. И этот момент был запечатлен. Пенсионер ушел, оставив в книге предложений запись: «Работа фотоателье ведется удовлетворительно. Следует разнообразить прессу, предлагаемую ожидающим клиентам. Я не обнаружил свежих номеров газеты «Бочатские зори» и других изданий. Мастер т. Учаев слишком много времени уделяет посторонним разговорам с клиентами...» Потом заглянули Коля Козленко и фотокорреспондент «Бочатских зорь» Иван Нико­ лаевич, они намеревались в компании с Пашей распить бутылочку, но хозяин, сославшись на срочную работу, дал гостям стаканы и быстро их выпроводил. Ему не терпелось проявить пленку из Натальинки. Сперва он делал общие планы. Потом из наиболее удавшихся снимков стал выбирать и печатать отдельные детали. И когда дошел до голых бесперых ног Птицы-Гвоздодера, заметил на них мелкие бу­ ковки латинского шрифта. На одном — «ДЕ-I», на другом снимке «SCHKA МА», еще на одном «IN TYR»... До рассвета он увеличивал, печатал, проявлял, закреплял, складывал и раскладывал группы букв, написав их крупно на листках фотобумаги, пока не убедился, не понял, что вокруг каждой лапки Птицы-Гвоздодера, опоясывая ее, было написано не что иное, как: «MADE IN TYRYSCHKA» — «Сделано в Тырышке»! Именно этот текст и обдумывал сегодня орнитолог посреди утреннего фотоателье. И неизвестно, сколько бы еще он стоял так, если бы на пороге не появился Анисим Михайло­ вич Кувыркалов. Но, как любит говорить бочатский следователь Антон Бирюков, «для вас же лучше будет рассказать все по порядку...» 5 Анисим Михайлович сидел опустошенный за рабочим столом, сдвинув очки на лоб, и курил «Север», осыпая пеплом крупную, как и его талантище, фигуру. Мастер только что завершил новый маленький шедевр из жизни домашних насекомых. Эта была драматическая история платяной моли о том, как моль, лишенная возмож­ ности поедать шерсть и другие естественные продукты и травимая различными ядохими­ катами, приспособилась питаться всем — от стекла до металлов, успешно перерабатывая пищу в калорийное, сладенькое молочко, которым отныне и выкармливала свое обильное потомство. Естественно, старая моль, далее писал А. М. Кувыркалов, от грубой пищи и беспощад­ ной борьбы скоро ослабела и не могла уже в достаточном количестве доставлять детям мо­ лочко. Тогда потомство съело ее, и, не будучи приученным к грубой пище, вымерло. Оста­ лись только сироты, которые не получали молочка, а с детства грызли искусственные ткани. «Так что, моль еще жива, надо бороться с нею и не успокаиваться на достигнутом!» — за­ канчивал мастер свой новый шедевр «Моление о моли».