Плитченко А.И., Избранное-2000

— Ночью шарашиться? А что? Песка наберем. Заодно порыбачим. При первой звезде пелядь должна звер­ ски клевать. Я тебе говорю!.. Эх, Василий не с нами — все время не в комплекте. Мужики еще потолковали, зашли к одному, к другому, собрали снасть и успели на вечерний автобус в сторону Гырышки. Оттуда до озера Беркуль — рукой подать. А поскольку водитель автобуса оказался их товарищем по играм и размышлениям, он сразу направил машину к Беркулю, чем вызвал сперва недоумение, а потом горячее одобре­ ние пассажиров, которые, в частности, заявили: Ну, если для друзей, то это, конечно, это мы понимаем. Как же друзьям не помочь... Потом все вместе вытолкали автобус из приозерного песка на глухой проселок. Авто­ бус некоторое время слышался еще и виделся — среди редкого ивняка весело прыгали осве­ щенные окна, летела, затихая вдали, дружная песня пассажиров: «Эх, мороз, мороз!..» Но вот все умолкло, и друзья остались одни на пустынном берегу озера. Один загремел спичками. Другой сказал: — Не шуми. Рыба не любит. — Понял,— сказал другой,— как с песком? — Песок не уйдет. Сегодня — рыба. — Все понял. Дальше они разделились: один при свете первой звезды размотал удочку, зарядил крю­ чок обломком плавленного сыра (другой закуски не оказалось) и стал активно рыбачить. Его спутник подался исследовать окрестность в поисках хвороста для костра и сена для ноч­ лега. Копна нашлась почти безошибочно. Почти, потому что сперва он принял за копну лежавшую в траве корову. Стал ее щупать. Она оказалась пушистой. Корова отреагировала таким веским ударом хвоста, что поколебала равновесие мужи­ ка, и больше тут испытывать свою судьбину он не пытался. Идя от копны по звездам, мужик запинался и подбирал ящики, ветки, доски, поленья, куски мебели. Металлические предметы он не подбирал, хотя попадались они буквально на каждом шагу. Пока он таким образом двигался, другого — раскачивающегося у самой воды — окон­ чательно одолели комары. Крупные и угрюмые, они шалели от крови с примесью различ­ ного вина, развязно жужжали и грызли рыбака. Тогда он продемонстрировал природе свой (все-таки) разум: быстро разделся донага, обмотал голову рубахой, залез в озеро по шею и спокойно продолжал рыбную ловлю. — Ты где-е-е? — слышался голос. — Ту-у-ут,— отвечал ему другой, летя по темной водной глади, доходя до глубин, где, среди рваного бутылочного стекла и консервных банок, ютилась редкая рыба. — Простынешь в воде-е-е! Пошуми, я тебя согрею-ю-ю! — Даю пеленг! Одиннадцать... двенадцать... час... два... три... четыре... пять... шесть... семь... Как слышишь меня? Одиннадцать... двенадцать... час... В конце концов подогрев состоялся. Согретый рыбак разбрасывал удочку уже в сплошном мраке. Он старался не слишком громко булькать грузилом. Забрасывал влево, это не удавалось, зато справа грузило тонуло во тьме беззвучно. Стал забрасывать только вправо. Клюнуло, как это бывает всегда, совершенно неожиданно. Неожидакно и так актив­ но, что рыбака свернуло с места и он ушел в озеро с головой, хлебнул воды, закашлялся, однако удочку удержал, из рук не выпустил. Далее человек тянул рыбу, а рыба тянула человека. Пошла долгая, томительная, философская борьба с Большой царь-рыбой, борьба, о которой каждый из вас при желании может прочитать у Эрнеста Хемингуэя или, не обладая достаточным знанием английского, у Виктора Астафьева. Все было так, как они талантливо написали, только с той разницей, что здесь по всем статьям — победил человек. Он чуть не утонул, наглотался воды, весь был облеплен тиной, илом, водорослями, устал, обозлился на Большую рыбу, но победил! Рыбак со злостью вырвал крючок из ее пасти, затолкал рыбу в ведро с водой.