Плитченко А.И., Избранное-2000

ЛЕКЦИЯ О НЕПРОЧНОСТИ ЗАЙЧАТИНЫ лектор Зубов вход свободный «Какая непрочность»? Непорочность! И при чем тут зайчатины? Непрочность зайча­ тины... Чудовищно!» Из бурьяна вылез мальчик с основательно обкусанным караваем, босой и хитрый. Он сунул Зобову хлеб и снова скрылся. В клубе было сумрачно и прохладно. Крепкое деревянное здание пустовало — от ки­ нопередвижки до кинопередвижки,— разделяя общую и определенную бесперспективность этой деревни. Снаружи на бревнах чернели колонки цифр, клуб решено было разобрать и перевезти ближе к центральной усадьбе и там переоборудовать его под колхозный профи­ лакторий. Зобов ходил из угла в угол по фойе. Время подошло. Миновало. Наконец появилась длинная девушка в джинсах. Она на бегу извинилась перед лектором и провела его на сцену. — Простите, но там на афише целый ряд нонсенсов,— заметил ей Зобов.— Впрочем, я сегодня буду говорить о нравственных проблемах: «А если это — любовь?» Девушка не отреагировала. Она представила Зобова как Зубова и убежала. В зале рассредоточилось ровно шесть человек. Из них — трое были ребятишки — дети дачников, еще двое — тоже дети, но постарше, они прообнимались всю лекцию, и на первом ряду в кителе и фуражке сидел сам старик Мешков. Он слушал напряженно, внима­ тельно и после предельно скомканной лекции, когда они с Зобовым остались в клубе наеди­ не, задал вопрос: — Дак, товарищ Зубов, про любовь, там, гармонию, коммуникабельность — это все понятно. А вот как же нам теперь с зайчатиной быть? Конкретно — какой вред она приносит? Лектор с ноткой умильной покровительности — эх, глубинка, эх, наивность! — отве­ тил, что никакого вреда от зайчатины нет и никогда не было. Ответ явно не удовлетворил Мешкова. Старикашка солидно прокашлялся и сказал: — Вот тут нам опять и неясно. Если вреда нету — зачем тогда аргументировать? Ска­ жем, я — Мешков и никогда не был Чемодановым и не буду Ркжзаковым. Какие тут нужны аргументы? А? — Что вы, право... Да при чем тут это...— попытался возразить Зобов, но старикашка пресек попытку сердито и решительно: — Вы, товарищ Зубов, не увиливайте от прямого ответа. Вы конкретно скажите: буду я Чемодановым или нет? — Ну, не будете... не будете,— лектор бочком отступал к выходу. — И без всяких «ну»! Не буду я Чемодановым, и, значит, зайчатина — вредна! Так или не так? Иначе — зачем это аргументировать? Мешков притиснул лектора в дверях и дышал на него прелым перегаром. Зобов, по­ кряхтывая, старался освободиться, не получалось, и он униженно согласился: «Вредна, ко­ нечно, вредна». И старикашка его отпустил. Зобов по бурьяну затопал к «Волге». «То-то,— удовлетворенно подумал Мешков,— а то развел тут болтологию — гармо­ ния, фисгармония... Балаболка! Нет чтобы народу правду сказать — вредна зайчатина, так и говори прямо — вредна. Нам-то какая разница? Зайцев у нас уж лет пятнадцать как повыби­ ли да разогнали...» Назад Федора Степановича вез все тот же молодой водитель. Он окончательно рас­ тряс лектора и обескуражил тем, что по причине жары расстегнул рубаху до пояса, и Зобов увидел у него на груди распятье массивных размеров с раскинувшейся по нему фривольно обнаженной девицей. «Куда катимся?» — мысленно спрашивал у себя лектор и ответить на этот вопрос не мог. Он еще не знал, что его лекция, ранее намеченная на центральной усадьбе колхоза, случайно совпала с приездом серьезной комиссии из области, ревизирующей сугубо мате­