Плитченко А.И., Избранное-2000

— Про что кукуете? «Нет, она положительно нахальна...» — Атеизм... А сны порою такие... Пророки, апостолы, рай и все такое прочее... Как бы это исключить?.. Психолог сочувственно слушала. Зобов продолжал: — Читаю лекцию и не могу отделаться от картины собственных сновидений. — Вы женаты? — Да... Но сейчас жена в отъезде, на юге,— торопливо ответил лектор и непроизволь­ но осклабился. — Ишь ты, какие мы... Ну, прямо, совсем как новые! — сказала психолог, приглушив голос. Она пересела за свой стол, задумалась, что-то долго писала в толстую тетрадь, взгля­ дывая то на Зобова, то сбоку на линию своего бедра. После чего скучным голосом сказала: — На первый случай, полагаю, вам поможет смена тематики. Сегодня читайте о се­ мье, о браке, о любви... Скажем, в таком аспекте — «А если это любовь?» Часиков в десять- одиннадцать я к вам наведаюсь, прослежу, что будет сниться. Пока все. Будьте здоровы. Пригласите следующего. Растерянный Зобов в дверях столкнулся с гражданином кавказской национальности и услышал голос Евы Васильевны: — С чем пришли? Дальнейшего Зобов не слышал, а разговор состоялся такой. — Сколько, доктор? Можем деньгами, можем фруктами. — Это потом. На что жалуетесь? — Скучно, доктор. Горы — далеко. Аул — далеко. Колхоз — далеко. День торгуем, вечером — деньги считаем. Что делать — больше не знаем. На улицу выйдем — домой хочется. Вдом зайдем — на улицу хочется. Совсем плохо. Скучно. У хирурга был, у терапев­ та был, ухо-горло-нос — не был. В отпуске. Зубной — был. С ним говорить не стал. Совсем молодой малчик. Никто не понимает, что делать. К тебе пришел. Слушай, поужинай, пожа­ луйста, со мной, а? — Все? — Там видно будет, доктор,— скромно сказал пациент. — В «Альбатросе», в девять. Будьте здоровы. Пригласите следующего. 6 Пашу смутило то, что мама Анджелы после всего почувствовала себя в его квартире как дома. Она пыталась убрать и помыть посуду. Паша удержал ее от этого вежливо, но решительно. А мама так и не поняла, что зашла слишком далеко. Расставание их получилось натянутым и в то же время скомканным. Отправляясь на встречу с Зобовым, у подъезда Паша столкнулся с женщиной в светлом плаще. На руках у нее был грудной ребенок, аккуратно завернутый в алое атласное одеяльце. Доброе, мягкое, простое лицо женщины располагало к себе, оно было именно таким, каким получались лица женщин на фотографиях, когда Паше удавалось представить рядом с женщинами детей, их будущих детей, удивительно на них похожих. — Вы меня простите,— сказала женщина с ребенком,— я попала в трудное положение... — Да, да,— с готовностью ответил Паша. — Я только что из больницы,— она смущенно улыбнулась, глянув на алый сверток,— мне надо уехать в Тырышку...— Не поможете ли вы мне?.. Я вам деньги тут же пришлю по почте... — Конечно, конечно! Какой разговор. Паша отдал женщине пять рублей с мелочью,— кивнул на ребенка: — Как зовут? Мать, неловко придерживая сверток, спрятала деньги и торопливо ответила: