Плитченко А.И., Избранное-2000

— Пойдем, Федя... И потащил папу Анджелы за рукав через огород, к Антропке. Вывел на то место, откуда пустил дверь в плаванье, сел на берег, окончательно приго­ рюнился и сказал: — Тут я ее, милую, и утопил... — Кого? — спросил папа Анджелы. — Не твое дело, змей,— сурово сказал старикашка и грязно высморкался.— Иди в своей норе копошись, а ко мне в душу не лезь! Папа Анджелы совсем было собрался возмутиться, сказать что-то вроде «проспитесь сначала, милейший, а потом...», но «что потом» — он придумать сразу не смог, поэтому только махнул рукой и пошел обратно к себе во двор. Он долго и последовательно, доказательно и пламенно — в мыслях — отвечал стари­ кашке, унизил и почти уничтожил его, но внутренний монолог был прерван подозритель­ ным позвякиванием со стороны «Жигулей». — Эй, кто там? Отойдите! — крикнул папа Анджелы, решив, что деревенские дети шалят. Звяканье прекратилось. Из-за машины взлетела, низко потянула над землей в сторону Антропки и скоро скры­ лась из виду большая рыжая птица. В клюве она держала «дворники» от «Жигулей»... 5 Психолог Ева Васильевна вытащила из верхнего ящика стола колоду игральных карт. — В дурака играете? — Нет. — И тем не менее...— она с хрустом вскрыла колоду, сдала,— черви козыри. У меня семерка. — У меня — шесть. — Ходите. «Ну, что за метода? Толком не выслушала, не поговорила... Серьезное, солидное уч­ реждение... Сидим, в карты играем...» Однако при всей растерянности Зобов механически трижды оставил психолога «в дураках», после чего карты со стола исчезли. Ева Васильевна задумалась, постукивая кончиком авторучки по столешнице. — Не то, не то, не то,— проговорила она, встала, распахнула створки шкафа.— Конь­ як? Виски? Херес? — Не совсем вас понял,— сказал Зобов. — Я говорю — коньяк? виски? херес? — В каком смысле? — растерялся Зобов. — Даю наводящий вопрос — что предпочитаете пить? — Психолог поставила две рюмки, вазу с кукурузными палочками. «Что делать? Сказать-то что? Она ведь меня тестирует, значит, надо говорить правду, иначе может поставить ложный диагноз... Право же — это новое направление... новая шко­ ла...» — Коньячок,— гадливо сказал Зобов и забормотал, оправдываясь,— но весьма уме­ ренно, только в нерабочее время, изредка, в кругу семьи, культурно... Так что, извините... — Экий вы...— разочаровано сказала врач, убрала рюмки и села напротив Зобова в глубокое кресло, тем самым слегка приоткрыв свои стройные ноги. — Курите,— она выложила пачку «ВТ». — Спасибо, не курю. — Так вы еще и не курите,— удивилась психолог и точно о каком-то пустяке спросила: — Что это вы там говорили? Сны, что ли, плохие? Про что? Зобову не нравилось тут, он готов был уйти, возмутиться, но нечто еще, кроме жела­ ния освободиться от снов, кроме воспитанности, удерживало его, тянуло, привязывало. — Я, видите ли, лектор-любитель...