Плитченко А.И., Избранное-2000

Ева Васильевна села за стол и небрежно повторила свой прежний вопрос: — Ну-с, что же нас беспокоит? — Сновидения,— севшим голосом сказал Зобов и застеснялся. — Подробнее. — Вижу неподобающее... нереальное... Можно сказать, противоестественное, проти­ воречащее моему мировоззрению... — В двух словах — какое у нас мировоззрение? — Передовое,— уложился Зобов в одно слово. — Понятно,— сказала Ева Васильевна. 4 Всю дорогу от Беркутов до Бочатска папа Анджелы ощущал беспокойство, то ему ка­ залось, что он оставил дом незапертым, то виделась сигарета, упавшая из пепельницы на пол, и вот уже тлеют половики, занавески, вот уже дымом наполнилась вся изба, а там и запылала крыша, забегали вокруг люди, загремели ведрами. Папа усиленно отгонял эти ви­ дения, но твердого убеждения в том, что он запер дверь и затушил сигарету, не было. Все же он доехал на рассвете до своего городского дома, навестил семью — заспанную и частично еще спящую — и, сославшись на срочность работы, снова укатил в Беркуты и был там значительно раньше того момента, когда мама Анджелы и Паша принялись за свой утренний борщ. Дом не горел, но во всем облике его было что-то новое и неприятное. Что-то темное и зияющее глядело на папу. Это пригон был настежь распахнут! Вбежав туда, папа понял: отсутствует новая дверь. Та самая — покрытая незамыслова­ той резьбою, кое-где пробитая толстыми гвоздями, с бронзовой ручкой в виде русалки. Та самая дверь, купленная им накануне за пятьдесят пять рублей. Папа Анджелы обошел весь дом, заглянул в баню, пошарил на огороде. Действительно, дверь пропала, исчезла, ее утащили... Но в доме и других хозяйствен­ ных постройках все стояло и висело на прежних местах — телевизор «Юность»... блок сига­ рет... фломастеры... бутылка «Посольской»... джинсы стояли в углу, как манекен, лишенный верхней части туловища. Папа хотел тут же побежать к участковому, но вспомнил, что участкового в Беркутах — нет. Тогда он решил сперва сходить к старику, у которого купил пропавшую дверь. Идти не пришлось, старикашка уже стоял у калитки и неприязненно смотрел на суету папы. — Дверь, понимаете ли... которую вы... пропала... Не знаете?..— первым нарушил молчание папа Анджелы. Старикашка выставил вперед ногу в ржавом сапоге, хмыкнул и неожиданно разра­ зился такой сердитой тирадой, что папа, приоткрыв рот, выслушал его до конца, удивляясь, недоумевая и даже испытывая некоторое замешательство и смутное чувство вины. Старик Мешков говорил: — Не знаю и знать не хочу! Что я вам — подрядился двери сторожить? Что, думаете, у меня других дел нет, кроме ваших куркульских дверей? Вы тут с жиру беситесь, двери меня­ ете — то вам продай, то вам — обратно найди, и я должен горбатиться? Извини-ите... Куда вы мою дверь сплавили? Перепродали? Спекульнули? Я-то, думал, хорошую вещь отдаю в хорошие руки, а оказалось что?.. Химики одни кругом. Учат вас, учат, а души — как не было, так и нет! Почему вы не работаете? Почему в рабочее время личными дверями занимаетесь! Все трудятся, а он дома копошиться... Гусь. — Но позвольте, какое вам, собственно... — Не позволю,— голос старикашки стал визгливым, глаза сверкнули неподдельным гневом,— не разрешу! Не положено! Мешков двинулся к папе Анджелы, протянул руки с явным намерением схватить «кур­ куля» за грудки, но внезапно обнял его и всхлипнул, обдавая папу матерым перегаром. Тихо сказал: